В конце концов, чего я расклеилась? Команда рядом, Сережа в мыслях и всегда на связи, а прошлое осталось в прошлом. Просто неприятными воспоминаниями по голове треснуло, вот так остро и отреагировала. Сама от себя не ожидала.
Успокаиваюсь, но из раздевалки все равно выходить не спешу. Да и мои все пока тут сидят, болтают, до раскатки еще целых полчаса. И этого времени в целом с головой хватает, чтобы совсем успокоиться и понять, что повода для таких сильных нервов, пожалуй, и правда нет. Сегодня приду к родителям и приду в себя окончательно, давно у них не была, последний раз мы с Сережкой вырывались около трех месяцев назад, всего на пару дней.
– До раскатки семь минут, – кричит Ирина Станиславовна, тренер «Медведицы», в которой я работаю. – Быстро шнуруемся и идем, лед наш.
Достаю свой чемодан с лекарствами и прочим, готовлюсь к раскатке вместе со всеми. Надеваю спортивную куртку, чтобы как можно лучше слиться с командой даже до игры, и выхожу следом за всеми. В итоге ловлю себя на том, что каждые несколько секунд все равно смотрю по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли за мной кто…
Но никаких чужих взглядов я не замечаю, и от этого становится немного легче.
Дышу. Да я с ума так сойду, если не возьму себя в руки!
Вообще, надеюсь, что Максим уже ушел домой, потому что тренировка закончилась, сейчас тут будет игра, набежит куча народу, и делать ему тут нечего. Как бы я ни пыталась храбриться, все равно не готова к этой встрече еще раз, даже если она будет только взглядами.
Хватило мне его взглядов, спасибо.
Девчонки выходят на лед, а я занимаю одно из мест на трибунах, не иду пока на тренерскую лавку, чтобы никому не мешать, пойду туда уже на самой игре. Отслеживаю, как катаются все игроки, у меня тут двое после серьезных травм, одна на обезболе, еще две с растяжениями и на заморозке с фиксаторами… Травм не меньше, чем в мужском хоккее, порой даже и больше, поэтому отслеживать надо тщательно, чем и занимаюсь всю тренировку, фиксируя, кому еще что надо проверить перед игрой.
Записываю себе в рабочий блокнот о том, что правая рука у одной из Медведиц работает странно, словно болит, а потом застываю на месте, потому что краем глаза вижу, что кто-то ко мне приближается, а потом чувствую, что садится на соседнее сиденье.
– Привет, малышка, – говорит он, заставляя все мои внутренности замереть и покрыться инеем от страха, ужаса и неприязни.
Я выбираю молчать, хотя сказать могу много чего, слова так и вертятся на языке.
