А еще лучше руки оторвать, чтобы не размахивал ими лишний раз.
Папа говорит это с такой же злостью, какую я видела у Булгакова час назад. И точно знаю, был бы он там рядом – поступил бы точно как Сережа."
"Вот психи! Привыкли все кулаками решать, зла на них просто не хватает. И я не переживала бы так сильно, если бы не страх того, что он может вылететь из команды. Остальное меня вообще волнует меньше всего.
Мы еще около часа болтаем с родителями, когда звонит домофон.
Сердце подпрыгивает, знаю, кто там.
И ухожу сразу в комнату, прикрывая дверь. Вот такая я дурочка, да, какая есть, и иначе у меня просто не получается.
Я слышу, как он заходит, как здоровается с родителями и дарит маме цветы. Еще один букет купил, что ли? Я все-все слышу, до малейшей детали, но при этом не выхожу из комнаты, хотя мне больше всего хочется прижаться к нему и просто крепко-крепко обнимать.
Слышу, как мама просит меня пока не трогать и забирает его на кухню обедать. Булгаков вообще с моими родителями уже как сын родной, втерся в доверие на профессиональном уровне.
И я так долго его жду, что даже проваливаюсь в сон! И просыпаюсь, только когда чувствую, как он ко мне прижимается со спины и обнимает крепко, согревая своим теплом.
Целует в волосы на макушке, пальцами гладит плечи, ровно там, где руки Максима оставляли синяки сегодняшним днем. И снова нервничает, чувствую.
– Ты же понимаешь, что я не мог иначе? – спрашивает. Не очень он доволен, злится на меня.
А я тоже злюсь! Имею право!
– Не понимаю, – признаюсь ему. – Мы проходили уже это, последствия были ужасными. Счастье, что тебя услышали и не выгнали из «Феникса», Сереж.
А ты снова продолжаешь в том же духе, игнорируя мои слова. Я для тебя ничего не значу, да?
– Если бы ничего не значила, я бы его не трогал, Ален, не неси чушь. Ну не мог я смолчать! Хрен знает, сколько еще раз пересекаться вам придется на выездах, он каждый раз будет себе позволять тебя трогать? Так, ты считаешь, должно быть?
– Я просто о тебе волнуюсь…
– А о себе нет? Я разберусь сам, не переживай, подумай о своем здоровье.
Он тебя хватает, а я должен стоять и смотреть. Класс, Аленушка, ты придумала, суперски просто.
– А чего ты на меня кричишь? Я, между прочим, и сама его прекрасно посылала.
– А, то есть я еще и вмешался зря? – он заводится, психует, и я тоже нервничаю. Это какой-то тихий ужас! И почему все так…
Мне становится так грустно.
