Но если бы встал выбор между Гошей и стрелком, Дуня, не задумываясь, выбрала бы сторону любимого.
Да что уж! Она будет всегда выбирать только его, что бы ни оказалось на противоположной чаше весов.
Но об этом Георгий знал и без ее заверений и слов. Дуня видела это. Приняла эту веру Ирбиса в нее и в их отношения. И ни за что не подведет этого сильного и несгибаемого мужчину. Ее любимого. Ее законного мужа.
А еще, весьма некстати, Дуняша стала подмечать женские заинтересованные взгляды, брошенные на ее супруга. Глупости, конечно.
Однако в ней просыпалась ревность. Хотя, повода ведь нет. Ирбису она верила безоговорочно.
Но…
– Скажи мне еще раз, пожалуйста, – очень тихо, едва шевеля губами, произнесла вдруг Дуня и повернула голову, чтобы видеть лицо Георгия.
– Совсем ты меня не жалеешь, Евдокия Андреевна, – вскинул Гоша брови и хмуро взглянул на жену.
– Не это, Гоша, – хмыкнула Дуня и невзначай стряхнула несуществующую пылинку с лацкана мужского пиджака. – Скажи мне кое-что другое.
– Ирбису не доверяешь? – брови сошлись на переносице, выдавая недовольство хозяина.
– Безусловно доверяю, – не сдавалась Дуня, – давай, говори. Ты можешь, я знаю.
– Пойдем-ка в кабинет, Дуня Ирбис, – усмехнулся Гоша и, не дожидаясь согласия девушки, повел ее, крепко держа за руку, из зала.
По пути молодым Ирбисам встретился Макс Воронков. Дуня подозревала, что встреча была совсем не случайной. Но все стало неважным, когда Дуняша оказалась за закрытой дверью кабинета. И в комнате никого, кроме ее мужа не было.
И даже плотные шторы были задвинуты так, что из окон не проникал свет.
Гоша тут же прижал ее собой прямо к двери, не позволив сделать шаг. Жадные губы накрыли девичий рот в требовательном поцелуе. И сердце ухнуло в пятки от предвкушения. А Дуня осознала, что ее моментально накрыла волна возбуждения и жажды. Дикая потребность в Гоше пронзила все тело, а колени начали дрожать.
– Только платье не порви, любимый, – задыхаясь, шепнула Дуня.
Георгий замер, рвано дыша в нежные губы.
Дуняша видела всю бурю эмоций, бушевавшую в жесткой и властной душе Ирбиса.
– Моя. По всем законам теперь, – сипло пробормотал Георгий и нежно огладил костяшками бархат щеки.
Дуня, уже привычно, потерлась щекой о крепкую ладонь. Теплая и уверенная, она всегда дарила ей поддержку и понимание того, что Ирбис все сделает для нее. Потому что любит.
– И я тебя очень сильно люблю, – шепнула Дуняша.
– Знаю, – ответил Георгий.
Дуня знала, чем закончится их уединение.
