— Увижу ящерицу — убью! А тебя в доме запру до совершеннолетия. Усекла!
— Поняла! — рыкнула и поднялась на несколько ступеней, топая ногами так, что пыль через щели посыпалась.
Но хватило меня ненадолго. Остановилась и, не сдержавшись, сдала его любимчиков:
— А ты знаешь, папочка, что Льям и Виям решили к разбойникам присоединиться! — фыркнув, задрала подбородок. — Не слушаются они тебя. Вот так-то! Эти двое, чтобы ты знал, уже с ними договорились о вступлении в банду.
— Решили? — он хохотнул. — Решать здесь буду я.
А ты языком своим не мели всякое, иначе я тебе его обрежу.
— Но это правда! — возмутилась я. — Они им твое золото пообещали.
Отец одним взмахом руки скинул хлам со стола и взглянул так, что у меня поджилки затряслись.
Чего я в комнату не ушла? Кто меня за язык дурную тянул?
— И многим ты про мое золото рассказываешь, соплячка? — в его тихом голосе слышалось столько угрозы, что я, замерев, покосилась на дверь. Эх ноги бы унести, если лютовать начнет. — Я задал вопрос Айла, а ну, отвечай, паршивка!
— Я никому о нем не рассказываю, папа! — вскричала, от страха повышая голос.
— Это все Льям! Они собрались в разбойники. Уже все решили, я сама слышала.
— Твои братья тупы как ослы, — процедил он раздувая ноздри как бык. — Эти остолопы просто неспособны что-то решить. Пошла в свою комнату, и чтобы я день тебя не видел! И запомни, что услышу про тебя, выпорю! Держи свой поганый язык за зубами, Айла, а иначе шкуру спущу, не пожалею.Глава 3
Поднявшись по лестнице, заскочила к себе и прикрыла дверь.
Тихо так, чтобы не провоцировать папеньку еще больше.
Не поверил! Спрашивается, зачем вообще рот открывала? Он никогда мне не верил. Братья всегда превыше потому что мальчишки. А я лишь товар, что купят не задорого.
Вот всегда я так! Все молчат, а мне больше всех надо! За справедливость! За правду!
Да кому она нужна в этом доме, правда эта? Здесь и о чести не знают. Я уже молчу о добре, взаимопомощи, любви...
Взять и отобрать у меня моих карасей!
Всё братья... Хотя сама виновата, нужно было ведро в кустах припрятать, сейчас бы через окно выбралась и за ними.
Там где-нибудь на берегу пожарила, да протащила в комнату. А теперь давись этой вареной морковкой.
Гадость!
Сейчас бы свиных ребрышек да с картошечкой.
В животе заурчало."
"С обиды шмыгнув носом, подошла к окну и уселась на подоконник. Льям и Виям снова крутились во дворе. Приоткрыв раму, прислушалась, желая знать, о чем они говорят. В нашей семье: больше знаешь — крепче спишь.
