Вы в состоянии понять, что я испытывала все эти дни, когда так опрометчиво поддалась на уговоры мамы? Оказывается, она в свое время была невестой старшего брата графа, но он повел себя недостойно, завел роман с какой-то певичкой, и она отказала ему. Так что я нисколько не удивляюсь тому, что младший братец пошел по стопам старшего. Но моей маме взбрело в голову, что я должна испытать то великое счастье, которое не удалось испытать ей, — стать графиней Ратмановой, — Анастасия скептически усмехнулась. — Но она упустила один немаловажный факт…
— Какой же? — тихо спросил граф и вдруг заметил, как девичьи глаза подозрительно заблестели.
— То, что она любила графа Андрея, — девушка печально посмотрела на человека, которого считала Фаддеем Багрянцевым, и вздохнула.
— Вас что же, не прельщает возможность стать графиней Ратмановой? В довершение высокого положения в обществе, вы будете женой одного из самых богатых людей России. Вы сможете путешествовать, иметь множество великолепных нарядов, а фамильным драгоценностям Ратмановых завидуют самые именитые семейства Европы, — сказал Сергей.
Девушка покачала головой и, гордо вскинув голову, произнесла:
— Мой отец принадлежал к старинному дворянскому роду, возможно, не к такому богатому и знаменитому, как род Ратмановых, но смею вас заверить, в нашей семье прежде всего ценились честность и порядочность. И я уверена: будь мой отец жив, он никогда не допустил бы, чтобы его единственная дочь обвенчалась с негодяем.
— По-моему, Сергей не заслуживает подобной характеристики.
Граф с великой осторожностью перебрался на сиденье рядом с девушкой. Она отодвинулась, но возражать не стала, только вновь отвернулась к окну, за которым уже окончательно стемнело, а по кожаному верху кареты забарабанили вдруг тугие капли дождя. Похолодало, и Анастасия еще плотнее запахнула свое пальтишко. Она так и не ответила ему, да и у графа вдруг пропало какое-либо желание продолжать разговор. Он приоткрыл дверцу и крикнул кучеру:
— Далеко ли еще до станции?
— Да вроде уже должна быть, — донесся с облучка угрюмый голос.
— Грязь, барин, непролазная, лошади еле тянут, как бы нам не застрять здесь… — сказал мужик и словно сглазил.
Лошади дернули карету раз, другой, кучер выругался, соскочил с облучка и тут же провалился в жидкую грязь по колено. С трудом вытаскивая ноги и продолжая ругаться, он прошел к задним колесам кареты и озадаченно крякнул:
— Да, господа хорошие, застряли мы тут до утра. Самим нам ни в какую не выбраться.
