— Ну, что ж, Глафира Афанасьевна, мне остается только поздравить вас! — грустно произнесла Дарья и подняла печальный взгляд на подругу. — Вы оставляете меня в одиночестве? Ведь поэт что малый ребенок, ему столько внимания и заботы требуется!
— Это, без сомнения, правда, — согласилась Глафира, — но, знаете, дорогая, вчера мне удалось узнать такую новость, что вы не поверите своим ушам! Представляете, Дарья Матвеевна, князь Туманов… — Она почти прижалась губами к уху приятельницы и что-то тихо прошептала ей.
Та вытаращила глаза и всплеснула руками.
— Но это же скандал?!
— Скандал, да еще какой! — с восторгом произнесла Глафира.
И обе дамы радостно засмеялись…
Андрей ходил взад и вперед по узкому коридору, куда выходили двери Ольгиной спальни. Впервые в жизни он испытывал подобное душевное смятение. И это чувство скорее напоминало страх, которого он не испытывал с самого детства или, вернее, с того момента, когда ему принесли коротенькую записку. Тогда он узнал, что потерял свою любовь навсегда.
Женщина, о которой он мечтал всю свою жизнь, спала сейчас в комнате за плотно закрытой дверью, всего лишь в пяти шагах от него. Женщина, которую он никогда не забывал, любил и не представлял, как будет жить дальше, если она опять откажет ему.
Он не слишком верил Фаддею. Слабость и обмороки могли оказаться всего лишь следствием переутомления и напряжения. Ольге пришлось так много пережить в последнее время. Горечь разочарований, разбитые мечты — ему давно и чересчур хорошо известно, что это такое! Все пережито и выстрадано долгими годами одиночества, поэтому испытывать новые потрясения, расстаться с последней надеждой было бы чертовски обидно и несправедливо! За свои ошибки он расплатился сполна, и неужели судьба не смилостивится над ним и не подарит хотя бы частицу того счастья, на которое он сейчас надеялся, стоя у дверей своей любимой.
Андрей осторожно нажал на дверную ручку, и дверь неожиданно распахнулась. Утренний сумрак заливал комнату. Закутанная в шаль женская фигурка съежилась в кресле у окна.
Он сделал несколько шагов по толстому ковру, остановился за ее спиной. Женщина, тихо всхлипнув, промокнула глаза и нос платочком, встала из кресла, развернулась к нему лицом и вскрикнула от неожиданности.
Андрей успел поймать ее в свои объятия, не позволив упасть в обморок.
— Тише, Оля, тише! — прошептал Андрей и помог ей вернуться в кресло.
— О боже, Андрей? — Ольга Ивановна судорожно вздохнула, с трудом приходя в себя от испуга.
