Автор
В окне стеклянного бара зовут тебя Итаном. В приюте за пределами аэропорта ты встречаешься с охраняемым секретом — уютной и непростой девушкой из соседнего палатина. Оттискиваясь в тени, каждое слово скользит по линии твоего разума, но здесь не место для молчания: каково это — быть невинной штучкой?...
Лёгкие наполняются большой порцией кислорода. Тряска по всему телу снижается.
Каждая наша встреча заканчивается напряжёнными спорами, которые ни к чему хорошему не приводят. Понимаю, что любовь не всегда поддаётся логике. Она заставляет людей делать разные поступки. Вынуждает творить дичь. Но как бы я не старался всё переосмыслить, как бы не хотел его понять, всё равно не выходит себя перебороть. Не могу, хоть сдохни…
— Счастливого тебе пути, Жорж, — рявкаю, разворачиваясь к выходу.
— Сын! Ты поступаешь как ревнивый глупец! Я тебя не узнаю! — доносится мне в спину его твёрдый голос.
Ускорив шаг, вырываюсь на улицу. Делаю глубокий вдох, выуживая из кармана джинсов мятую пачку сигарет. Закуриваю, осуществляя глубокую затяжку. Никотин нихрена не расслабляет. От него лишь сдавливает горло, и в груди образовывается неприятное чувство горечи и пустоты.
— Что же так хреново-то, а… — шепчу, выпуская изо рта клубок дыма.
Мама, может и простила тебя, отец, а я не могу.
Хотел бы простить, но сейчас, хоть убей, не могу…
***
Докурив, тянусь за очередной сигаретой, но в этот момент раздаётся трель сотового в кармане.
— Да, — отвечаю, выбрасывая истлевший окурок в мусорный бак.
— Здравствуй, родной. Как ты?
— Нормально.
Не совсем так, но матери знать об этом необязательно.
— Отец завтра улетает в Бразилию. Ты бы с ним поговорил, сынок.
— Уже пообщались, — бросив скользкий взгляд на окна родильного отделения, ухожу к машине.
— Опять ссорились? — аккуратно интересуется мама.
— Я же сказал, всё нормально, — натянуто отвечаю, садясь за руль.
— Ты так и не простил его…
— Это моё личное. И я прошу тебя не вмешиваться.
— Сын, я прекрасно понимаю твои чувства, но вам нужно высказаться друг другу. Поговорить и закрыть эти гребаные гештальты. Это не может продолжаться вечно. Мы не вечные, родной.
— Может быть, когда-нибудь, когда я смогу почувствовать что-то подобное к другой женщине, и она наполнит мою жизнь смыслом, тогда я поменяю отношение к отцу.
— Ты к нему слишком жесток. Куда подевался мой добрый, милый мальчик?
— Он вырос, мама. Превратился в жёсткого и непробиваемого мужчину.
— Угу… Отпусти её, Итан. Это не любовь, сынок. Ты одержим обидой на отца. Злость тебя разъедает изнутри. Ты думаешь, что всё ещё любишь Матильду? Это самообман. Помирись с отцом, и болезненное чувство отпустит. Я больше тебе скажу: женись и заведи ребёнка.
