А потом поцеловал, одновременно и грубо, и умело, неприкрыто демонстрируя свою власть, но не выказывая и намека на чувства.
Так почему же она жадно ответила на этот поцелуй? Почему не оттолкнула, вместо того чтобы отчаянно цепляться за плечи? Он же был достаточно силен и горд, чтобы принять ее отказ, просто повернуться и уйти. Они же могли положить конец этим странным отношениям, не внося еще больше сумятицы, и спокойно разойтись, чтобы попытаться все забыть.
Но она просто не могла отказать мужчине, которого хотела больше всего на свете. Всегда хотела и всегда будет хотеть. И она хотела… как же он там выразился? «Последний раз на дорожку».
Уловил ли он, как она расслабилась, или что-то в лице выдало ее чувства? Поэтому ли одним движением разорвал ее шелковую ночную рубашку, что двумя лужицами упала у ее ног? Данте пристально вглядывался ей в глаза, но, как бы ей ни хотелось отвернуться, она просто не могла этого сделать.
Как умирающая с голоду собака не может отвернуться от лавки мясника.
Полностью обнаженный, Данте всем своим весом прижимал ее к матрасу, едва уловимо лаская кончиками пальцев так, что она вся извивалась и дрожала от нетерпения. Она чувствовала, что он возбужден до предела, и, хотя глаза его были темны и суровы, ей было все равно. Потому что разве можно было думать хоть о чем-то еще, когда все ее помыслы были сосредоточены лишь на том, как он заставлял ее чувствовать в эту секунду.
Приласкав руками ее грудь, он принялся посасывать соски, и она мгновенно выгнулась дугой, чувствуя нежной кожей колючие щеки и отлично зная, что, когда все закончится, на ней останутся красноватые отметины.
Отстранившись, Данте перевернулся на спину и коротко приказал:
– Прокатись на мне.
Ива хотела отказаться. Хотела, чтобы он, как и раньше, продолжал жадно ее целовать, но сразу же поняла, что сама лишила себя права что-то требовать, сказав, что не любит его.
У нее не осталось права ни на что, кроме секса. Да и это в последний раз. Ну так пусть он навсегда запомнит их последний раз, а заодно поверит, что для нее все и всегда действительно сводилось лишь к сексу."
"Усевшись ему на бедра, она приласкала рукой огромный напряженный член и потянулась в тумбочку за презервативом.
