Она сидела в аудитории перед ним, и он все время видел перед собой ее черные длинные волосы, которые окутывали ее, словно мантия. Однако его притягивал не только ее внешний вид. Она была привлекательной, но он знал девушек, которые были более красивыми, более сияющими. Ребекка не была скучной, но была более серьезной, чем другие, и часто углубленной в свои мысли. С ней можно было беседовать о мировых проблемах, а порой она подходила ко всем с листом бумаги, собирая подписи против каких-нибудь беспорядков или для какого-нибудь благотворительного проекта.
Ему это казалось восхитительным. Но он сам не верил в то, что мир можно хоть как-то изменить, — те, кто пытался это сделать, шли против ветра и напрасно растрачивали свои силы; он считал таких людей глупыми и иррациональными. Однако к Ребекке это странным образом не относилось."
"Что-то в ней заставляло его чувствовать и думать иначе, чем обычно. В ней была некая сила, которой он безгранично восхищался.
Порой он думал, что именно эта сила была причиной тому, что он обязательно хотел быть частью Ребекки. Чтобы получить частицу от этой силы, от этой непоколебимости. Он видел в ней возлюбленную, жену, мать. Может быть, это было слишком много. Может быть, из-за этого он и терял дар речи. А ведь обычно не лез за словом в карман… Будучи симпатичным интеллигентным молодым человеком, он никогда не имел проблем с девушками. Никогда не начинал заикаться и не краснел, когда разговаривал с ними, никогда не чувствовал, что не находит нужных слов.
Еще ни с кем у него этого не случалось — только с Ребеккой. Ее присутствие парализовывало его, вселяло в него неуверенность. Если она заговаривала с ним, его бросало в жар, и он давал ей совершенно идиотские ответы, из-за которых впоследствии готов был отхлестать себя по щекам. Он городил в ее присутствии всякую чушь, а затем, задним числом анализируя свое поведение, приходил к выводу, что он лузер.
Она ничего не могла найти в нем. Потеющий юнец с влажными от волнения ладонями, несущий всякий вздор. Что же ее должно было взволновать в нем?
* * *Да ее ничто и не волновало. Она влюбилась в его друга — Феликса, и если поначалу еще можно было надеяться, что эта любовная связь окажется преходящим заблуждением, то очень скоро стало ясно, что это была самая большая любовь. Феликс называл это так: две души, что нашли друг друга.
