— Госпожа Златослава, вы проснулись? — услышала громкий голос служанки и подскочила от неожиданности. — Я могу войти?
Поторопилась ответить:
— Нет… Прошу вас, не надо.
Помолчав, она слегка озадаченно сообщила:
— Я поставлю завтрак у двери. Прошу, поторопитесь! Варрочка уже проснулась, и господин хотел представить ей новую няню до того, как покинет дом по важному делу.
— Я скоро буду, — выдавила в панике.
Принялась торопливо собираться, кидаясь от сундука к тюку в поисках свежего белья, домашних туфель и косметики.
Когда волосы были гладко причёсаны, платье застёгнуто на все пуговки, а лицо подчёркнуто румянами, я вышла из комнаты. Покосилась на поднос, который стоял на небольшом коридорном столике, и замедлилась на стук сердца. Очень хотелось кушать, но я поджала губы и прошла мимо.
Когда вышла в холл, присела и, не поднимая глаз, поздоровалась:
— Доброе утро, господин. Прошу прощения за то, что поднялась позже вас. Этого не повторится…
— Госпожа Златослава, — резко перебил меня новый хозяин, я подняла голову, сталкиваясь к ним взглядом.
— Я просил вас не извиняться.
— Да, простите, — ощущая, как будто пол уходит из-под моих ног, пролепетала я.
— Подойдите, — потребовал Этвеш. — Хочу вас познакомить кое с кем.
Подавив дрожь, которая привычно возникала каждый раз, когда я подходила к мужчине, я сделала шаг, потом другой… Привычно контролировала каждое движение, чтобы господину понравилось, как идеально ходит кукла. Этвеш не спускал с меня глаз так же, как и Ирган, но на лице нового хозяина не было удовлетворения, и я начинала нервничать.
И было с чего! Вид мужчины был устрашающе-величественным. Мужчина был облачён в чёрные доспехи, а тёмные волосы хищно серебрились в лучах солнца. От хозяина веяло жёсткой властью и бескомпромиссным могуществом. Я вспомнила слухи и невольно поёжилась в присутствии дракона.
— Остановитесь, — потребовал мужчина и обернулся: — Варра, подойди.
Внезапно голос мужчины наполнился многогранным звучанием, и даже его огромная тёмная фигура перестала выглядеть устрашающе.
Вокруг будто стало светлее, когда к нам со стороны кухни выбежала маленькая девочка. С детской непосредственностью она забралась на руки к отцу и обняла его за шею, прижавшись крепко-крепко.
— Папка!
От яркого проявления любви у меня ком подкатил к горлу, но вот на отца нежность девочки, казалось, не произвела впечатления. Во всяком случае, он ничем не показал этого.
