— Послезавтра, как вернусь.
— Договорились. — Она отложила ложку, которой помешивала салат в большой салатнице. — Пошли купаться, пока угли разгораются. Я здесь закончила.
Купальник она не надевала, двор ниоткуда не просматривался, ну и мне ничего не требовалось.
Вода в бассейне была теплой и чуть отдавала химикатами, видать, совсем недавно его обслуживали. Я нырнул с разбегу, проплыл над самым дном почти до конца, вынырнул, отфыркиваясь, и обнаружил Энн почти рядом с собой. Ее руки сомкнулись у меня на шее, губы прижались к губам, мокрые от воды.
— Нравится здесь? — прошептала она.
— Нравится с тобой, — тоже шепотом ответил я. — Как в раю.
Она обхватила ногами меня за пояс, и я снова удивился, насколько она сильная.
Потом мы все же зажарили креветки, которых оказалось неожиданно много, и ели их за столом под навесом. Отламывали хвосты, выедая их, потом капали лимоном в головы, как в рюмки, и высасывали невероятно вкусную массу. Спускалась темнота, как обычно под вечер, раскричались птицы, но было тепло, хорошо, вино было вкусным и холодным, с океана слышался прибой прилива, с которым он накатывал на берег.
Спуска в доме нет. Я что-то опять путаю? Она… не она? Я просто с женщиной?
Улучив момент, когда Энн пошла в туалет в дом, я быстро проверил телефон — нет, ничего не пропустил, от Джеффа только две «проверки постов» и все. Цифра «2» сдвинулась от торгового центра, но так и остается в Коронадо, сюда не приближается.
Она вернулась обратно, уселась в кресло напротив, поджав колени к подбородку и ничуть не стесняясь того, что под легким халатом у нее ничего не было, потом спросила:
— А что у нас будет дальше?
— Я… не знаю.
— Вопрос вызвал растерянность. — Просто не думал, я вообще с тобой не могу думать…
— Просто думаешь другим местом, — засмеялась она. — Я тоже… не головой думаю, когда ты рядом.
Мне нравился ее смех, чуть хрипловатый, грудной, мягкий.
— Судьба? — спросил я.
— Нет, не судьба. — Она посмотрела мне прямо в глаза, и я с удивлением заметил, что у нее зрачки почти полностью закрывают радужку.
— Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… Дальше сам продолжай столько раз, сколько захочешь, все будет правдой. Так?
— О чем ты? — изобразил я непонимание.
— Ты не можешь ввести меня в заблуждение, — усмехнулась она. — Потому что чувствовать таких, как ты и я, — это мой дар. Я знаю, что ты спускался вниз, и вижу в тебе это так же ясно, как… вот эту лампочку у нас над головой, понимаешь? Ты был внизу, верно?
Врать дальше? Глупо.
— Был.
