— Нет! Что я, урод какой-то? — От беглого взгляда на жену он осёкся и замолчал. — Я, если хочешь знать, заплакал, когда про страусов узнал!
— Зато Ольга ни слезинки не проронила, ведь правда?
Под его взглядом губы Ольги сжались, но она так и не пошевелилась.
— Ты напрасно отмалчиваешься, — сказал Никита, — особенно если думаешь, что я не могу ничего доказать. Не обольщайся. Любое преступление оставляет следы. И это тоже оставило, тем более, что у меня как у юриста нашлись возможности проследить путь яда от покупки до лотка с кормом.
— Перейдя на язык закона, он полностью овладел ситуацией, словно бы не являлся заинтересованной стороной, а разбирал случай с совершенно посторонними людьми. Но здесь его интересовала не юридическая, а человеческая сторона вопроса, терзавшая его мозг: почему, за что и какой силы должна быть ненависть, чтобы женщина решилась погубить птиц? — Понимаешь, Оля, — Никита подошёл к письменному столу и постучал пальцем по канцелярской папке, — я не пожалел денег собрать доказательства и теперь могу точно указать и магазин, где ты купила крысиный яд, и время покупки.
Уверен, что при обыске в твоём доме найдется пакет, в котором ты его принесла. Для тебя всё кончено. Почему бы тебе не собраться с духом и не объяснить всё начистоту? Обещаю, что приму во внимание чистосердечное признание.
Никита некоторое время отстранённо наблюдал за ней, потом, немного подняв плечи, обратился к Егору:
— Ну что ж, раз Ольга не желает со мной общаться, мне ничего не остаётся, как передать дело в другие руки.
Никита облокотился о комод, избегая смотреть в сторону могильника. Последней он опустил в яму Леди Ди и мысленно пожелал ей улететь вверх по радуге в страну птичьего счастья.
Егор издал странный, стонущий звук:
— Оля, скажи, что это не ты! Скажи хоть что-нибудь!
Никита увидел, как скулы Ольги напряглись. Разомкнув рот с таким напряжением, словно его зажали в тиски, Ольга хрипло сказала:"
"— Да, отравила и не жалею. Подумаешь, страусы — невелика потеря, переживёшь.
— Переживу однозначно, — холодное спокойствие в груди Никиты стало ледяным, — но за что, Оля? Чем я тебя обидел?
Её глаза сузились в щёлки.
— А всем! — Неожиданно резким движением она дёрнула плечами, стряхнув с них руки Егора. — Явился сюда с деньгами на готовенькое, посмотрите на него — какой барин! Сразу и дом поставил, и ферму, две бригады нанял, только бензопилы визжат, а мы здесь всю жизнь живём, грязь месим, и шиш нам под нос.
