Для набега мы выбрали воскресенье и загодя, в субботу, а тогда субботний день был рабочим, незаметно откинули крючок с запора у форточки. Без особых проблем мы, тощие десятилетние недокормыши, залезли на дерево, а оттуда один за другим рыбками нырнули в класс. Особенно радовался тихий и забитый Вовка Кузьмин по кличке Кузя. Наверное, в тот момент он почувствовал себя матёрым ворюгой, потому что немедленно уселся за стол учительницы и свернул самокрутку из промокашки классного журнала.
Лично я решил, что наилучшим хулиганством будет накрошить на сиденья парт толчёного мела, а ещё один пацан — Петька Некудыкин — натирал доску хозяйственным мылом.
— Зачем? — сделала удивлённые глаза Рита.
Мужчина ухмыльнулся:
— Вот что значит современная молодёжь! Простых вещей не знаете. Если доску натереть мылом, то мел проскальзывает и не пишет. Между мной и вами приблизительно двадцать пять лет, а на самом деле целая эпоха.
— Действительно, — согласилась Рита и быстро спросила: — А что было дальше?
— Дальше было то, что повернуло нашу жизнь на другую дорогу.
Помните, как в сказке у камня на распутье?
Рита кивнула.
— Вот и у нас с друзьями так произошло. — Мужчина хлопнул ладонью по перилам. — Зоя Александровна вошла в класс тогда, когда Кузя понарошку докуривал папиросу из промокашки, а Колька Привалов писал на двери маминой помадой «училка дура».
Сказать правду, мы испугались до икоты. Тогда в школах было очень строго с дисциплиной: и исключить могли, и в колонию отправить, но самым жутким был вызов на ковёр к директору.
На нервной почве Кузя засунул остатки промокашки в рот и судорожно проглотил. Колька Привалов перекладывала помаду из руки в руку.
— Ты хочешь покрасить губы, Коля? — ласково спросила Зоя Александровна, и Колька оцепенело кивнул головой, как загипнотизированный.
С одного взгляда оценив обстановку, Зоя Александровна вставила ключ в замок и заперла класс, чтоб мы не убежали. Хотя бежать, в сущности, было некуда — школа закрыта, в коридорах пусто, а на входе вахтёр дядя Яша.
Ученики уважали его и побаивались, потому что дядя Яша имел деревянную левую ногу и наколку-якорь на правой руке.
— Ну что, друзья? — Зоя Александровна поочерёдно оглядела нас с ног до головы, и под её взглядом мы сами собой построились в шеренгу."
"Даже я не мог сообразить, что предпринять. А она спокойно открыла портфель, достала оттуда три бутерброда и разломила их на половинки.
— Берите, ешьте, и будем думать, как жить дальше.
