Я почти перестала дышать. Он был таким опасным для меня. И самым желанным на всем белом свете. Во всей Вселенной.
– Ты в порядке? – шепотом, лаская мое лицо теплым дыханием, спросил он.
Я с усилием покачала головой.
– Не уверена.
Адам вновь улыбнулся моей честности. Я любила эту улыбку. Жаль, что раньше я так редко ее видела. Я была зачарована ею. Ним. Тем, что происходило прямо сейчас, на неизвестной улочке Цюриха.
– Я хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас. – Он поднял руку к моему лицу и большим пальцем погладил щеку.
– Позволишь?
Я не верила, что все это реальность. Я не верила, что он спрашивает моего разрешения. Это было таким удивительным. И волнующим. И сексуальным.
И все, что я смогла сделать, это кивнуть, соглашаясь.
Его голова еще ниже склонилась ко мне, и его губы замерли в миллиметре от моих губ.
– Это пугает тебя?
Могу поклясться, что видела смешинки в его светло-серых глазах.
Я вновь едва заметно кивнула.
– Тебе станет легче, если я признаюсь, что тоже боюсь?
Отвечая на его вопрос, я медленно моргнула.
Усмехнувшись, Адам покачал головой и потом это произошло. Первый поцелуй за безумно долгое время. Его теплый рот накрыл мои губы, и, изогнувшись, я крепко вцепилась пальцами в его плечи, не желая, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.
Даже если это всего лишь иллюзия, я готова была променять ее на любую реальность.
Глава 40
Атмосфера полностью меняется, когда Адам целует меня. Воздух словно сгущается, наши тела напряжены.
Я будто чувствую, как между нами пробегают заряды электричества. С силой обхватываю рукой его за шею, боясь, что если отпущу – он исчезнет.
Может, все это мне только кажется? Вот до чего привела меня моя фантазия о нем – у меня галлюцинации, да такие реальные, что я физически могу чувствовать его.
Но нет, я не брежу. Его запах, круживший мне голову – реальность. Его горячие ладони на моих бедрах – реальность. Его губы и мягкое давление языка – все по-настоящему.
Я столько раз разочаровывалась, когда после особенно реалистичного, откровенного сна обо мне и Адаме просыпалась среди ночи в своей одинокой кровати, мучимая жаром возбуждения.
Я плакала, когда понимала, что это был только сон, и продолжала плакать, потому что он оборвался, лишив меня возможности хотя бы таким способом вновь быть с ним.
Какой жалкой, несчастной я была! И только теперь, когда вновь чувствовала его рядом, его настоящего, я поняла это в полной мере.
