Так бывает у знакомых чьих-то знакомых, но чтобы такое произошло с ней?! Такого просто не может быть! Чтобы ее муж, с которым она прожила больше десяти лет и который никогда не давал ни малейшего повода для ревности, вдруг ушел к другой? Да не просто к другой, а к близкой подруге! «Санта-Барбара» какая-то, а в ее, Вероникиной, жизни такого просто не может быть! Ника снова посмотрела на свое отражение. Да, она никогда не была признанной красавицей, но ее всегда считали и называли хорошенькой. Невысокая блондинка с голубыми глазами и вполне приличной фигурой.
Не фотомодель, конечно, но и не… как там Настя сказала? – «курица»? Это она – «курица»? Неужели муж в последние годы тоже видел в ней «курицу»? Какой ужас! Конечно, она проигрывает рядом с яркой, феерической Настей с ее темно-каштановыми кудрями и зелеными глазами. Вероника почувствовала, что боль окончательно сдала позиции, уступив место нарастающей ярости. Да как он посмел променять ее на какую-то… Вероника не смогла подобрать слово, хотя услужливый внутренний голос предложил массу вариантов, среди которых приличного не было ни одного.
Вероникины размышления у зеркала были прерваны звонком в дверь. На секунду от мысли, что это может оказаться он, сердце ухнуло куда-то вниз и там затаилось. Ярость исчезла, уступив место элементарному страху. Вероника на подгибающихся ногах подошла к двери. Прислонилась к ней, пытаясь отдышаться, и, даже не посмотрев в глазок, открыла. Конечно, это был не Игорь.
Это была встрепанная и встревоженная Наташка.
– Ну, ты как? Понимаю, что вопрос идиотский, но все-таки? – Наташка сбросила туфли и пошла в комнату. Забравшись с ногами на диван, она вздохнула.
– Да как-то… никак, – Вероника не то что Наташке, а самой себе не могла объяснить свое нынешнее состояние. Было ни на секунду не проходящее ощущение, что это все-таки происходит не с ней, а она просто наблюдает со стороны, – непонятно как-то. Наверное, мне надо рыдать и рвать на себе волосы, а не хочется.
Посуду что ли поколотить? Ты как думаешь?
– Не знаю, – растерялась Наталья, – может, и разбей что-нибудь. Вдруг полегчает, хотя ты улыбаешься, а я боялась, что тут весь пол слезами залит. По самый потолок. Вон, на столе Игорькова чашка стоит, ее и разбей.
– Думаешь? – Вероника подошла к столу, взяла любимую чашку мужа, повертела ее в руках, потом подошла к окну, открыла его и неожиданно для самой себя с размаху швырнула чашку.
