В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
Она же не отставала, видимо, считая, что у него не должно быть никаких иных мыслей, кроме как о стройном девичьем стане. Но он считал иначе. Смущала его и явная искусственность, наигранность ее поведения. Стал внимательно присматриваться и начал замечать странности. То непонятные люди ныряли к ней по вечерам и тут же уходили. То она сама куда-то неожиданно срывалась, притом явно не на свидание.
В майора Пронина, героя-контрразведчика из знаменитой книги Льва Овалова, Иван играть не стал. Доложил обо всем Рубану, заявившись в служебный домик особиста на самом краю расположения полка.
– Это ты молодец, что пришел, – добродушно произнес особист, отхлебывая чаю из стакана в серебряном подстаканнике. – Не зря, выходит, лекции вам читаю.
– Чую, что-то с ней не так, – вздохнул Иван. – Но если не виновата, то…
– Нам невиновные не нужны. Нам виноватых хватает, – заверил Рубан.
Через месяц девицу арестовали. А заодно четверых сообщников. Она призналась, что поддерживала связь с зарубежьем. Получила задание подтягивать к сотрудничеству советских офицеров, узнавать про дислокацию, передвижение, состав войск. В общем, полноценная разведка.
– Кто же это нас так изучает? – спросил Иван, которому в «особистской избе» поведал обо всем с глазу на глаз Рубан. – Поляки все не успокоятся? Так Польши уже нет.
– Не поляки… Сумрачный тевтонский гений. Немцы готовятся, лейтенант.
Потом начались выходы на боевые задания. В СССР постоянно с той стороны шастали провокаторы и диверсанты. И батальон привлекался на блокировку местности, правда, без особого результата. Тогда и услышал Иван впервые – эмиссары украинских националистов.
Была середина апреля 1941 года. Рота только что заехала в новую просторную дощатую казарму с печкой, большими застекленными окнами, металлическими кроватями – просто высший шик.
Иван сидел в своем закутке, пролистывая журнал «Огонек».
