Но он взял себя в руки. Он справится. Он все решит. Главное, увести из-под удара Ингу. Эту кашу заварил он, ему и расхлебывать. А на Ингу не должно упасть ни капли из того дерьма, в которое он вляпался.
А время, к сожалению, работает против них. Пока — против.
— Инга… — позвал он тихонько. И она вздохнула и отступила. Но Павел не дал ей отступить совсем, положил руки на плечи. — Ты видишь… что все это… не мои фантазии… Тебе надо держаться сейчас от меня подальше.
Инга смотрела на него молча.
Не отвечала. Не кивала. По глазам видно, что все понимает. Но вот что думает… Как же ему сейчас стыдно, по-мужски стыдно, что это все есть в его жизни — Алена, развод. И нет возможности предложить всего себя той, что так нужна. Но к черту рефлексию, нет для нее сейчас времени.
— Инга, пожалуйста… Дай мне все решить. Я же… ты же понимаешь, что я за нас сражаюсь сейчас?
И она, наконец, кивнула. И ответила.
— Скажи мне.
— Я обязательно все решу, не сомневайся.
— Не то.
Паша тупил секунд десять. А потом снова обнял. И тихо-тихо на ухо сказал.
— Ты самое дорогое, что у меня есть. Я тебя очень люблю.
Это были правильные слова. И он тоже услышал в ответ правильные слова.
А потом Инга резко отступила.
— Я пойду.
Кивнуть был больно. Надо, но больно.
— Да. На связи по новому номеру. Но по крайней необходимости. Напиши, как доберешься до дома.
— Хорошо."
"После ее ухода он не находил места, пока не пришло сообщение.
И только потом смог пойти в душ и начать приводить себя в порядок. Да, приводи себя в порядок, Павел Мороз. И иди выполняй свои обещания.
***Инга никак не могла собрать себя, свои мысли. Она приехала домой из гостиницы, сходила в душ, переоделась. Надо ехать в офис. Вроде бы, жизнь продолжается. Обычная жизнь, состоящая из работы и дома. И… и теперь это другая жизнь. Совершенно другая.
В ней появился человек. Совершенно особый человек. Любимый человек.
Ее Пашка Мороз.
Инга неожиданно всхлипнула. Его рассказ она не могла пока воспринимать целиком. Только какими-то кусочками. Паша, он… он же тогда жалел ее, гладил по голове и жалел. А сам… Ох, Павка, Павка…
Инга обняла себя руками. Зачем она вышла на балкон? Ведь курить она себя запретила. Потому что… потому что… Снова, опять, без всяких средств защиты.
