Автор
В глухой чехарде бесконечных мыслей и страстей, девушка чувствовала себя нарастающей напастью. Однако каждый шаг она делала под пристальным взглядом мужчины - своего провожатого в этом муравейнике человеческих душ.
– А твоя Елизавета что же?
Леон выразительно посмотрел на Марину сверху вниз:
– Вы же сами сказали: она моя Елизавета. Где же ей быть, как не возле меня? Сидит пока дома, думаем, что с работой делать. Образование специфическое.
– А ты Мишку попроси – он поможет, – посоветовала Марина.
– Попробую. Спасибо вам за все, Марина Викторовна. – Леон взял ее руку, но Коваль, хитро прищурившись, снова надела очки.
– Ты ошибся. Я Мэриэнн Силва, дорогой. Пора возвращаться.
Все это было только вчера утром, а казалось, что прошла вечность.
– Да, слушаю.
– Мариша, как дела? Вы уже в Бристоле?
– Нет. Мы еще в Лондоне. Чего ты хотел?
– Что-то случилось?
Она вдруг рассмеялась негромко, стараясь не разбудить Женьку:
– Ты даешь! Что случилось? А как, по-твоему? Или у вас, у журналистов, так принято: сперва нагадить, а потом лицо удивленное сделать – ах, боже мой, это чем здесь так отвратительно несет? Так я тебе скажу: статьей твоей несет. Статьей с моей фотографией и фамилией, понятно? Как ты вообще посмел?
– Погоди, дай я тебе все объясню… – начал отец, но Марина жестко перебила:
– Нет уж, это я тебе объясню, чтоб ты понял.
"А ты, как ты мог? Ты же подписался фамилией моей матери, старый урод.
