Деревья горели долго, до утра, давая ровный жар. Он ложился рядом с горящими брёвнами и периодически поворачивался, грея то спину, то грудь. Даже в тридцати-сорокаградусные морозы костёр позволял не обморозиться. Тут же, в чистом поле, где мела позёмка, а морозец был изрядным, костра не хватало.
Через пару часов Алексей почувствовал, что начинают мёрзнуть ноги. Он подвигался лёжа, повернулся, приподнял голову.
Было уже светло, Фирсов бодрствовал, разглядывая в бинокль подступы к мосту.
Алексей перевернулся на живот.
Метрах в трёхстах впереди был мост через реку. Сейчас река была скована льдом, но берега были высокие, на машине по льду не проедешь.
Мост был однопролётный, железный, несколько конструкций его было покорёжены взрывом — видимо, по осени мост пытались бомбить. Наши или немцы — непонятно, земля эта не раз переходила из рук в руки. Был бы у моста в середине опорный «бык», рвать надо было бы там. Взорвать мост в середине? Или лучше с двух сторон. Ближе к берегам? У каждого способа свои преимущества и свои недостатки.
Движение по мосту было оживлённым. Из-за низкой облачности, ветра, позёмки авиация не летала, и немцы не таились. Почти сплошным потоком к фронту шли гружёные грузовики, прошло несколько танков. И часовые на мосту были — с каждой стороны по солдату.
Видимо, подошло время смены караула. К мосту подъехал небольшой крытый грузовичок, из кузова выпрыгнул солдат, из кабины выбрался разводящий. Старая смена, озябнув, тут же забралась под брезент."
"Караул располагался в ближайшей деревне.
Это хорошо, с двумя часовыми разведчики справятся, помощь быстро не появится. А взрывать мост надо ночью, когда движения по дороге нет, или оно минимально. И закладывать взрывчатку надо быстро, по зимнему времени немцы могут сократить время между сменами караула. Но это уже Фирсову решать. Не зря он глаз от бинокля не отрывает, на часы поглядывает.
Алексей подвигался, пытаясь согреться, свернулся калачиком и снова уснул.
Проснулся от толчка. Рядом — Михаил, протягивает ему кусок хлеба с салом.
— Перекуси.
Сало было твёрдым, а хлеб на морозе и вовсе превратился в камень. Но голод — не тётка.
Алексей сунул часть бутерброда в рот, подождал, пока он согреется, и откусил. Так, не спеша, он съел и хлеб и сало.
На морозе голодный замерзает быстрее, впрочем — как и пьяный.
После небольшого перекуса ждать стало легче.
К вечеру Фирсов подозвал двоих разведчиков, пошептался с ними, а потом разведчики уползли к мосту.
— Пора выдвигаться.
