К тому времени, когда достигаю разрушенных стен солярия, выстрелы прекращаются, сменяясь звуком мотоцикла вдалеке. В воздухе стоят крики и вопли.
Повсюду валяются осколки стекла, опрокинутые столы и стулья. На полу два трупа в лужах крови. Я сразу узнаю в них людей Рокко. Третий головорез лежит на фуршетном столе.
Я лихорадочно оглядываю гостей, сгрудившихся на полу у опрокинутых столов. Женщин не менее тридцати, но не вижу Равенну.
Белое платье. Розовое. Черное. Еще одно черное. Желтое. Но нет зеленого. Где она? Я наступаю на руки и ноги людей.
А мне на все наплевать. Ко мне подходит мужчина и тянет за руку. Я хватаю его за грудки и отбрасываю на стул, и продолжаю искать, как сумасшедший. Красное. Черное. Золотое. Останавливаюсь посреди зала и пытаюсь успокоиться. И терплю грандиозную неудачу.
— Равенна, — реву я во всю мощь своих легких."
"Истерические крики внезапно обрываются, и на меня устремлены десятки глаз. На другом конце комнаты из-за опрокинутого стола виднеется голова со спутанными черными волосами.
— Я в порядке, — отзывается Равенна, вставая.
О Боже. Кажется, Равенна не пострадала, но мне нужно убедиться в этом самому. Я не обращаю внимания на людей и спешу к ней. Как только добегаю до Равенны, хватаю ее под подмышки и ставлю на ноги перед собой. Провожу ладонями по ее рукам, осматриваю грудную клетку, поворачиваю ее спиной и проверяю спину.
— Алессандро, — бормочет она.
— Тебя не задело стекло? — спрашиваю, прощупывая ее голову. — Дай мне посмотреть на твои ноги.
— Я не пострадала.
Я поворачиваю ее лицом к себе, опускаюсь на колени и кладу руку ей на голень. Лишь осмотрев ее полностью, перевожу дух. Поднимаю ее левую ногу и снимаю блестящую черную туфлю. Может быть, в нее попал осколок?
— В туфле ничего нет, Алессандро.
Я качаю головой, стаскиваю другую туфлю и кладу ладонь на подошву. После осмотра рука дрожит, в голове окончательно проясняется — Равенна в безопасности. Странное ощущение и смесь эмоций захлестывают меня. Словно кто-то расстрелял в мою грудь полный магазин крупнокалиберных пуль.
Страх и гнев. Облегчение. Чувство вины.
Стены моей каменной крепости дрожат как никогда, а разум наполняется громовым раскатом. Она могла погибнуть. Раскаты грома настолько мощные, что чувствую их вибрацию в своих костях. Я мог потерять ее.
Перед мысленным взором предстаёт картина окровавленной Равенны на полу, усыпанной осколками стекла. Если бы я еще не стоял на коленях, то, несомненно, упал бы сейчас.
