Мое сердце екнуло – и затем тени ускользнули вниз по лестнице в допросную, вход в которую стерегли два хмельных охранника.
Проклятье. Обычно я любила оказываться правой, но сейчас надеялась ошибиться. Я мысленно потянулась к Ксейдену, однако наткнулась на глухую стену ледяного оникса.
Нужно пройти мимо охраны. Как бы поступила Мира?
«Она бы ни секунды не сомневалась и уже прикончила бы твоего лейтенанта, – ответила Андарна. – Твоя сестра сначала действует, а потом задает вопросы».
«Ты сейчас совсем не помогаешь.
Скорее наоборот».
За ужином я съела немного, но сейчас даже эта малость грозила отправиться обратно. Андарна права. Мира убьет Ксейдена, если узнает, что он изменился, – убьет, не слушая никаких объяснений. Но вот уверенность, которой всегда славилась сестра, мне не помешает. Я собрала всю свою наглость в кулак, расправила плечи, вскинула подбородок и направилась к часовым. Про себя я молилась, чтобы выглядеть максимально властной и жесткой.
– Мне нужно поговорить с пленником.
Охранники переглянулись, потом высокий слева кашлянул.
– Генерал Мельгрен приказал никого не допускать.
– Скажите… – Я склонила голову набок и сложила руки на груди с таким уверенным видом, будто явилась сюда при всем своем вооружении или хотя бы в обуви. – Если бы человек, виновный в гибели вашей матери, находился в одном лестничном пролете от вас, что бы вы сделали?
Второй часовой опустил глаза и чуть повернул голову. Возле уха у него красовался сильный порез.
– Приказ… – начал высокий, бросив взгляд на мою растрепавшуюся со сна косу.
– Он заперт, – перебила я. – Я же прошу у вас не ключ, а всего лишь буквально пять минут смотреть сквозь пальцы на данное вам распоряжение. – Я многозначительно взглянула на связку на поясе охранника, заляпанном кровью. – Если бы это была ваша мать, если бы она отдала свою жизнь в защиту всего королевства, даю слово: я бы пошла вам навстречу.
Высокий побледнел.
– Говерсон, – прошептал низкий. – Это она владеет молнией.
Говерсон буркнул что-то, сжал и разжал кулаки.
– Десять минут, – произнес он. – Пять – за твою мать и пять – за тебя. Мы знаем, кто нас сегодня спас.
Он кивнул на лестницу.
Но он не знал. Никто понятия не имел, на какую жертву пошел Ксейден, чтобы прикончить Мудреца… их генерала.
– Благодарю.
Я на ватных ногах двинулась по винтовой лестнице к камерам, стараясь не обращать внимания на запах сырой земли, атаковавший мою выдержку.
«Поверить не могу, что он сюда пошел».
