Автор
Три дочери — карамельки среди новых невест, одетые в элегантные платья. Отель для новобрачных сияет звездами миллионера, где любовь и радость окутывают атмосферой свадебного торжества.
И почему я не ношу парики? Как просто и элегантно было бы спрятаться от Асадова за париком, раз уж я не удосужилась сделать пластическую операцию…
Влетаю в кабинет и опускаю жалюзи. Полумрак, уже что-то.
Лихорадочно роюсь в сумке. Неужели я не взяла очки-обманки? Я специально их купила, как только совет директоров утвердил мою кандидатуру, чтобы добавить образу солидности. И парочку лишних лет.
Не могу их найти, попадаются только солнцезащитные очки."
"Но если я буду сидеть в кабинете в солнцезащитных очках, Асадов точно что-то заподозрит.
Выдвигаю ящик и радостно вскрикиваю. Есть! И очки, и упаковка медицинских масок. Мысленно возношу краткую благодарность карантину, напяливаю очки, маску, падаю за стол и рывком открываю крышку ноутбука.
Успеваю в последнюю секунду. Дверь распахивается, на пороге возникает Артем Асадов.
Это он такой высокий и широкоплечий или у меня слишком узкий дверной проем?
Сама себя мысленно одергиваю. Я не должна о нем думать как о мужчине. Он для меня постоялец, новобрачный, молодожен — кто угодно, только не красивый мужчина с шикарным, прокачанным торсом.
Лучше бы он растолстел. Или облысел. Мне бы сейчас было намного легче.
— Госпожа Хелена Плохая? — звучит резкое, и я вздрагиваю от звуков его голоса. — Вы управляющая этого отеля?
— Мугу, — несколько раз киваю, спрятавшись за ноутбуком.
— Девочки с корзинками ваши? — Асадов подходит к столу и встает напротив. — И кот тоже?
— Умгу… охо… ага, — мычу нечленораздельно.
— Можно поразборчивее? — он упирается руками в столешницу, и я бормочу поспешно, откашливаясь и всячески изображая простуду.
— Какой кот?
— Черный.
— Марсель?
— Толстый черный кот, — начинает терять терпение Асадов.
— Ах, кот… — хлопаю себя по лбу и утвердительно киваю. — Теперь наш.
— Что значит, теперь? — Асадов возвышается над столом и грозно хмурит брови.
— Нам его оставили, — брякаю первое, что приходит в голову.
— Кто? — спрашивает Асадов, хмурясь еще сильнее. — И когда?
— Постоялица одна.
— Что? — даже в полумраке вижу, как сереет его лицо. — Она погибла?
Понимаю, что перегнула палку. Вдруг Асадов захочет положить цветы на мою могилку? Где мне ее брать? Можно, конечно, договориться со сторожем или просто временно наклеить свою фотку на первый попавшийся памятник. Но это уже перебор.
