Черт! Черт! Черт!
Меня потряхивает от возбуждения, я не кончала много дней, не ласкала себя. А сейчас двое парней своими прикосновениями и пошлыми словечками доведут меня до оргазма за несколько секунд.
Мне бы надо остановить все это, бежать от них, но все происходит так быстро, они ломают любое мое сопротивление, любую попытку убрать руки или отстраниться от поцелуев.
— А-а-а-а-а… м-м-м-м… нет… нет… прекратите… а-а-а-а-а…боже мой….боже мой….
— Да, Белоснежка, нужно кричать «да», такая мокрая девочка, Тони, сними с нее все лишнее.
Да, вот так лучше.
— Такая гладкая киска, я уже хочу вылизать ее. Трахнуть языком все твои сладкие узкие дырочки.
Последняя моя защита спускается к ногам, их пальцы растирают влагу по половым губам, клитору, тугим мышцам ануса. Ее так много, что мне немного стыдно, но я веду бедрами, чтобы увеличить трение.
— Такая голодная киска и такая узкая. Да, девочка, давай, кричи, кричи громче для нас.
Чарли до резкой боли выкручивает сосок, от яркого контраста эмоций по телу проносится дрожь, я кричу, как они просят, кончая, давая им еще больше своих соков.
Рассыпаясь на осколки сознанием.
— Ну что, Белоснежка, ты готова поиграть? Смотри, как они хотят тебя.
Часто дышу, хорошо, что за дверью играет музыка, и никто не слышал моих стонов. Чарли берет мою руку, опускает к своему паху, накрывая свой каменный стояк.
— Давай на колени, малышка, иначе я залью все вокруг спермой, а хочу залить свой сладкий ротик.
Крюгер давит на плечи, заставляя встать на колени. И вот перед моими глазами уже два члена, две крупные блестящие от смазки головки, под одной из которой блестит еще и пирсинг.
*8*
Это вообще реально — то, что сейчас со мной происходит? Я точно не смотрю порно-ролик? Я все это делаю сама и добровольно?
Поднимаю голову — нет, точно, их двое.
Тот, что Чарли — наглый Клоун — смотрит пристально, сжимая яйца, в глазах чистый грех и порок. Теперь понимаю, для чего у него тату на пальцах: чтоб предупреждать таких глупых девочек, как я, сразу.
— Ну давай, сладкая, покажи моему братишке, какой у тебя такой же сладкий ротик, — Чарли надрачивает свой стояк, а я смотрю на второго парня.
Он моложе, но такой же комплекции, широкоплечий; рваный свитер, шляпа, на одной руке все еще перчатка с бутафорскими лезвиями. Да, он Фредди Крюгер, тот самый, что приходит во сне и убивает подростков.
А сегодня он пришел забрать у меня нечто другое.
— Да, Белоснежка, не заставляй нас, маньяков, делать тебе больно. Мы это совсем не любим.
