— Привет! Ты кто такая? Откуда здесь взялась?
— А ты? — дети часто, когда растеряны, отвечают вопросом на вопрос, вот и я не стала исключением. А он ответил.
— Я — Алекс Райт, и это мой дом, — показал рукой на белый двухэтажный коттедж с колоннами. — И раньше я тебя тут не видел. Так кто ты?
Я еще никогда не пожимала руки мальчикам, тем более таким симпатичным — стройным, вихрастым, с красивыми синими глазами. Но этот мальчишка явно не собирался уходить, и я решила попробовать. Протянула руку и улыбнулась:
— Привет, меня зовут Лена Холт, — представилась, как научили родители, и показала рукой за спину: — А живу я вот в этом доме!
Мой дом тоже был ничуть не хуже, чем у него — двухэтажный и большой.
Разве можно его сравнить с нашей квартиркой в Хьюстоне, где была такая крошечная кухонька, что мы еле в ней помещались вдвоем с мамой? Смешно! Поэтому показала гордо.
Мальчишка по имени Алекс удивился. Распахнул свои синие глаза.
— Так ты и есть та самая дочь мистера Холта, о которой все говорят?
Конечно же, мне было интересно узнать, что обо мне «все говорят» в Сендфилд-Роке.
Я подождала, пока мальчишка поднимет свой велосипед, и спросила.
— Ну, разное, — неопределенно пожал он плечами. Вручив мне велосипед, поднял с асфальта мой рюкзак и помог надеть на плечо. — Но в основном то, что твой отец сильно постарался, чтобы найти вас с мамой и вернуть домой. Это здорово!
Это прозвучало прежде всего очень мило, и я кивнула:
— Еще как!
У меня не было здесь друзей, а Алекс смотрел приветливо, и мне сразу же захотелось ему все рассказать.
И про Хьюстон, и про Камиллу, и про то, как здесь все красиво — на улице Трех клёнов. Я так еще никогда не жила!
Но сказала совсем другое.
— Знаешь, если бы я была градоначальником, я бы назвала эту улицу — улицей Белого дуба! Это же каждому понятно! Разве могут клёны с ним сравниться? — и, повернувшись, посмотрела на дерево, из-за которого мы оба упали.
Мы находились на огромном пологом холме, слева, далеко внизу лежало побережье океана, справа, за городом — виднелись горы и густой лес, а вдоль улиц росли высокие платаны и клёны — уж точно гораздо больше трех!
Алекс тоже вскинул голову.
Красная птичка не улетела, она так и порхала в ветках, красиво чирикая и греясь на солнышке.
— Этому дубу восемьдесят лет. Его посадил еще мой прадедушка, когда уходил на войну, а его жена, наполовину индианка, ждала ребенка. Они очень хотели сына и попросили об этом индейскую богиню плодородия. И посадили это дерево.
