И вот такая радостная новость!
— Неужели, кто-то согласился, Вера Александровна? — спрашиваю воодушевленно.
Мне нравится заниматься с девочками. Видя, в каком положении кружок, я даже отказалась от зарплаты. Поэтому с горечью думала о том, что придется распрощаться с любимым занятием.
— Да, — отвечает Вера Александровна, — представляешь позавчера позвонили. Какая-то крупная компания. Я не запомнила название. Сегодня надо будет уточнить.
Она смотрит на часы.
— Они будут с минуты на минуту. Поторопи девочек в раздевалке.
"
"Я ухожу за девочками. В раздевалке, как обычно, смех и перешептывания. За время переодевания девочки успевают обсудить все новости за день. Потому что во время занятия строго запрещено открывать рот.
Я поторапливаю их и мы входим в зал.
Вера Александровна стоит у окна с двумя мужчинами, которые сейчас повернуты к нам спиной. Пока девочки встают в позиции, я подхожу к ним.
— Ах, вот, и девочки, — восклицает она, увидев меня. — Познакомьтесь, — теперь она обращается к мужчинам, — это Милана.
Наш тренер.
Мужчины оборачиваются одновременно и я инстинктивно делаю шаг назад. Как тогда в лифте.
Передо мной стоит Дамир. Кажется, так его представил папа.
Опять это ледяное, абсолютно безжизненное лицо и злость в глазах. Только это я вижу в нем во все наши встречи.
Он окидывает меня быстрым взглядом, от которого становится не по себе. Я в короткой майке и шортах. На наших занятиях не бывает мужчин, поэтому нечего стесняться. К тому же мне гораздо удобнее заниматься именно в этой одежде.
Но сейчас от колкого взгляда черных глаз мне хочется спрятаться хотя бы за Веру Александровну.
К счастью, он быстро отводит от меня взгляд.
Вера Александровна что-то говорит мне, рассказывает про спонсоров. Но я ничего не слышу. Только гул в ушах.
— Давайте мы вам покажем, что умеют наши воспитанницы, — говорит раскрасневшаяся от волнения Вера Алексанлровна.
— Это лишнее, — обрывает ее порыв ледяной голос. — Давайте обсудим организационнные моменты и мы вас покинем.
Чтобы не мешать никому.
Дамир бросает быстрый взгляд на меня и усмехается, видя как я сначала бледнею, а потом начинаю покрываться красными пятнами.
Поворачивается к моему руководителю.
— Почему в таком помещении работаете? Это же промзона. До метро пять километров. Занятия заканчиваются вечером. Дети как с тренировки возвращаются?
Он говорит все это так, что мы с Верой Александровной начинаем чувствовать себя виноватыми. Во всем.
