Я листал материалы по ликвидации отпетых банд, которые в последнее время прячутся очень тщательно и по составу небольшие. Время многочисленных отрядов безвозвратно прошло.
«Зеленые». Появились ночью из леса, казнили комсомольца-агротехника, председателя колхоза вместе с семьей. Заодно повесили далекого от политики лесника за то, что во время войны евреев от казней прятал. На безжизненные тела клейма поставили «Оккупант». Разбросали листовки: «Так будет с каждым коммунистом и сторонником богопротивной советской власти.
Слава свободной Литве». И растворились во тьме.
Рапорта, отчеты… «При задержании застрелился активный участник бандъячейки, совершивший в 1946 году нападение на войсковую часть…» «Задержана пособница бандитов, соблазнявшая офицеров-пограничников и назначавшая им свидания в отдаленных местах, где их убивали…»
Информация по выявлению связей местных жителей с бандподольем. У кого-то родня в «зеленых». Кто-то сам в леса уйти собирался. Эти люди берутся на карандаш. Информация проверяется.
А потом прикладываются в дело отчеты по выселению целых семей в глубь СССР. Мера действенная, после нее бандитские вылазки резко идут на спад.
А вот папка с обзорами по лояльности населения. Проблема для здешних мест крайне острая, с учетом засилья националистических настроений и противодействия социалистическому строительству. Кто там с ностальгией немцев вспоминал и русских костерил вместе с коммунизмом, Москвой и всем правительством? Пожалуйте на профилактику или выселение. Или просто под плотный присмотр.
Отметки на справках и агентурных сообщениях. «Возбуждено уголовное дело…» «Принято решение о выселении фигуранта из прибрежной зоны…» «Ликвидирован при задержании…» «Обнаружен склад со стрелковым оружием…» «Задержан при попытке распространения антисоветских листовок…» Тягостная, тяжелая и монотонная работа низового аппарата госбезопасности. И крайне эффективная. Бандитские проявления почти что сошли на нет.
Я перевернул очередную страницу. Там был список лиц, которых необходимо проверить на причастность к распространению антисоветских листовок.
Длинный — человек на пятьдесят. Я уже хотел пролистнуть, но наткнулся на знакомую фамилию.
— Ну-ка посмотри. — Я подозвал зарывшегося за соседним столом в бумаги Добрынина."
"Тот встал, тряхнул головой, потянулся с хрустом суставов. Бумажная работа его утомляла даже больше, чем меня. Зевнул. И склонился над моими бумагами.
— Ничего тебе не напоминает? — Я ткнул в строчку.
