После трогательного ван бателаановского спича их поведение разительно изменилось: папаша долго тряс мне руку, братья, выказывая восхищение, по очереди восторженно лупили меня своими лапищами по плечам, а после, шушукаясь в углу палатки, строили какие-то явно далеко идущие и как бы не матримониальные планы. Теперь госпиталь обеспечен ежедневными поставками свежей дичи, а я — столь же регулярным закидыванием удочек про пирок и свадебку… Пока — намеками, но это ж только пока…
Устав ломать голову в одиночестве, я свои сомнения и страхи Барту вывалил.
Мол, на кой черт такому представительному семейству (а Максиминин папаша куда как не бедный дядька!) такой замухрышистый родственник? Тот глянул на меня удивленно, раскурил свою коптильню (блин! Всю палатку табачищем провонял!) и пальцем своим корявым в грудь мне ка-а-к ткнет! Прям в тот орден, коим меня днем раньше наградили. Подождал, пока я от боли охать перестану, и пояснил: мол, я теперь на обе республики певец наипервейший, ни много ни мало, а Золотой Голос Трансвааля (тоже, блин, сделали из меня Баскова местного разлива), и такой награды, как у меня, больше ни у кого и нету…
Орден и вправду хорош: поверх красного эмалевого крестика — золотой, замкнутый в кольцо венок с восемью пирамидками, а внутри венка — кораблик.
Красиво! А награду мне Де Ветт лично на грудь вешал! Я этим орденом долго гордился… дня так три или четыре. Потом увидел Максимину. Тоже с наградой, но с другой. Простенькая с виду медаль, на аверсе какой-то ангел какой-то режик держит, но! носится эта медалька на георгиевской ленте, называется медаль Архистратига Михаила и статус у нее один в один как в царской (тьфу ты, черт, а сейчас-то какая же?) России у Георгиевского креста.
Де Ветт, оказывается, нас в один день награждал. Только Максимину — за то, что она под пулеметами встать не побоялась и людей в атаку поднимала — перед всем госпиталем, а меня — персонально, в палатке. Как мне тогда казалось — от излишнего почета, теперь кажется — из уважения.
Чтоб лишний раз не позорить. Правильно, тут от стыда сгореть можно: девчонке — боевую медаль за подвиги, а мужику — гражданский орден за песенки…
Орден мой — сугубо гражданский и называется простенько: «За заслуги». Ну, как у нас, в двадцать первом, за вклад чего-то в куда-то. Не успел я своей барабанщице вдоволь назавидоваться, как узнал, что Дато, Коля и Всеслав Романович такие же, как и Максимина, медали получили.
