Жуткие русалки, кричащие цветы, разорванный пополам город…
Лишь когда он, погасив свет, улегся в постель, его словно током ударило.
«Двенадцатое октября на календарике. И все черное до конца года. Может, это ее последний день? – подумал Саша. – Ирма ведь многое видит из того, что не может видеть простой человек… Вдруг она узнала день своей смерти?!»
От этого предположения его объял всепоглощающий страх.
Этой ночью Саша почти не спал.
* * *В этот раз Ирма исчезла надолго. Саша часами дежурил у подъезда возлюбленной, с надеждой вглядываясь в окна, но за все время лишь однажды всколыхнулась занавеска.
Ирма не появлялась.
Правда, как-то раз из дома вышел ее папа, но Саша почему-то побоялся подойти к нему и спросить, почему Ирма не выходит гулять. Смерив подростка настороженным взглядом, мужчина сел в свою «Шкоду» и уехал.
Следующий день не принес никаких изменений, и Саша, дождавшись, когда в подъезд Ирмы зашла какая-то женщина, прошмыгнул следом.
Он поднялся на второй этаж, вопросительно переводя взор с одного звонка на второй.
«Какой из них правильный?» – мучительно размышлял он.
– Вы к кому, молодой человек? – услышал он за спиной голос и резко обернулся. На ступеньках стояла та самая женщина, вместе с которой он прошел в дом.
– Я… я ищу Ирму, – запинаясь, выговорил он.
– Она дома, я сейчас позову ее.
С этими словами женщина открыла дверь.
– Заходи, – позвала она Сашу, но тот застенчиво покачал головой.
Она пожала плечами и скрылась в квартире.
«Это ее мама, – догадался Саша. – Приемная то есть».
Спустя минуту в дверях стояла Ирма, и сердце Ковалева, совершив невообразимый кульбит, замерло.
– Привет, – тихо сказала девочка.
– Привет. Ты… – он набрал в легкие воздуха, будто набираясь смелости, – выйдешь гулять?
Она кивнула.
– Подожди на улице, – шепнула она и, блеснув бархатисто-смоляными волосами, прикрыла дверь.
Через несколько минут они медленно шли по аллее.
– Почему ты не выходила? – спросил Саша.
– Потому что у меня были дела.
Он пристально посмотрел на девочку. Взгляд парня скользнул вниз, остановившись на загорелой руке Ирмы. На худеньком предплечье темнело два синяка.
– Откуда это? – спросил он, медленно закипая гневом.
– Не важно, – бросила она.
Саша остановился.
– Если тебя кто-то бьет, это важно.
Ирма тоже встала, исподлобья глядя на него.
– Что случилось?! – Он стоял, сжимая и разжимая кулаки.
