О том, что «правда хорошо, а счастье лучше», знают все. Или почти все. Но есть те, кто этого знать не хочет… ОНА добивается правды – какой бы горькой та ни была. Но сможет ли она простить ТОГО, с кем надеялась на счастье и кто скрыл от нее эту правду и этим самым не оставил себе шанса на жизнь?.....
Поэтому он и не клал трубку первым. А она попала в порочный круг. Если бы она теперь позвонила ему и решилась что-то сказать, он бы сразу догадался, что именно Варя раньше молчала в трубку. И она бы умерла от стыда. Теперь она не могла вспомнить даже фамилии того мальчика, его лицо превратилось в смутное пятно… Но острое чувство стыда со временем не сгладилось.
А тому, кто звонил ей, наверное, стыд был неведом. Варя попыталась вспомнить – бывали ли такие звонки раньше, до отъезда в Питер? Нет, она бы помнила.
Спать окончательно расхотелось. Зато она ощутила голод. Неудивительно – вчера в Питере Варя почти ничего не ела, если не считать пакетика арахиса и пива, выпитого в Летнем саду. Она рассчитывала поесть в поезде, но и там не пришлось.
Варя вскочила, пошарила на холодильнике, достала розовую салфетку, на который были записаны цифры. Розовую салфетку. Розовую, а не желтую. Если бы она была внимательней, она бы сразу заметила, что салфетка очень отличалась от тех, которые лежали в лотках. Варя быстро перессчитала их. Ровно четыре. Две – из ее лотка, две – из мужниного. Пятая, розовая, была явно лишней. «Молодец у меня папа, куда до него лейтенанту Коломбо! Такой простой вещи не заметил! Сразу бросился звонить!» – подумала она, снова усаживаясь за стол и принимаясь за пирог.
