В день окончания первого курса 2031 года в Москве. Новый офис уже начал преображаться под руководством Петра. В воздухе кипит работа: звуки дрелей, стук молотков и шорох валиков по стенам. Здесь ощущается будущее, где надежды и угрозы несутся на убыли вместе с краской...
Похоже, «Печать Пожирателя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Успел… — выдохнул я… Блин… Ну и ночка…
Бунгама, сделав своё дело, даже ничего не сказала — просто снова провалилась в спячку, что я понял по исчезнувшему от неё отклику и похолодевшему родовому кольцу.
Я рухнул на кровать в спальне, полежал минут пять, пытаясь собраться с мыслями — и выжидая, не придёт ли кто за мной?
Не пришли.
А Геллерштейн-то с Буковицким неспроста разгуливают по клинике ночью, ох неспроста… И их разговор… Что они, интересно, обсуждали? Уж не свои ли проделки с проклятьями, вытягивающими из пациентов жизнь?
Размышлять над этим можно было долго — но куда интереснее для меня было изучить скачанные с планшета профессора спецификации барокамер — чем я и занялся.
Но через пару часов, досконально проштудировав патент и те самые «правки», которые меня заинтересовали, я понял — ничего запретного тут нет.
Проклятье!
В патенте всё было в соответствии с регламентом Империи, а правки имели чисто техническое направление — позволяли уменьшить расход энергии Источника, к которому были подключены.
Да, энергии эта клиника жрала столько, что хватило бы снабжать небольшой город, но… Никаких следов, никаких намёков на проклятье!
Хотя…
Было кое-что, что царапнуло мне глаз.
Я точно помнил, что Геллерштейн дважды упомянул при нашем первом разговоре, что это он является изобретателем артефактных барокамер. Но вот в патенте рядом с его фамилией стояла ещё одна — Синицын А. Ф…
Беглый поиск по интернету ничего не дал, и я задумался. Неспроста профессор не упомянул о соавторе такого изобретения, ох неспроста!
Могло ли быть так, что этот загадочный Синицын А.
Я достаточно хорошо успел узнать этот мир, и понимал — такое развитие событий вполне вероятно…
Хотя могло быть и наоборот — он мог стать свидетелем того, как его изобретение превратили в проклятый отсасыватель жизни, и попытался воспротивиться этому.
Тогда, скорее всего, бедолага давно гниёт на дне Волги.
Я подошёл к окну, и глядя на занимающийся рассвет, прикинул варианты. А затем открыл телефонную книгу и набрал Салтыкова.
Он ответил после второго гудка.
