Автор
В зале клуба для богатых шумит как электрическая музыка, но голос мажора доносится ясно через шум — это его хладнокровный баритон. С каждой секундой ненависть к этому человеку растет, словно волны за пределами стены школы.
Смотрит долго и внимательно, прежде чем заговорить.
- Как ты могла? – первое, что слетает с его губ. – Ты пьяна?
- Нет… - отвечаю, опуская взгляд в пол.
Не могу на него смотреть, когда он в таком состоянии.
- Тогда как ты оказалась в той машине? – он говорит неестественно тихо. Всегда так делает, когда очень зол. Сейчас он почти шепчет. И это жутко пугает меня…
- Я хотела помочь Блейку… - отвечаю полуправду я.
- Твой брат уже взрослый, - отмахивается он. – Сам о себе позаботиться может. И ты это прекрасно знаешь, Карен.
- Да, но… - лепечу в ответ.
- Как я понял, этот его друг, Вейн… - ноздри отца гневно раздуваются. – Он был нетрезв. И сел за руль…
- Нет! – быстро отвечаю я. – Это неправда! За рулём… - секундное малодушие заставляет меня замяться. – За рулём была я.
Глаза отца расширяются.
- Вот как, - выдыхает он после минутного молчания. – Ты не заметила того пьянчугу на дороге? – спрашивает он.
- Нет… - расстроенно выдыхаю я. – Я… я отвлеклась… и…
- Ещё свидетели того происшествия были? – перебивает меня отец.
- Нет… только я, Блейк и Вейн.
- Хорошо… - отец задумчиво отворачивается к окну. – Я слышал, что Вандербилд взял на себя вину за наезд. Поэтому, если он не откажется от своих слов, дело быстро замнётся. Репутации нашей семьи ничего не угрожает.
- Папа! – чуть ли не вскрикиваю я, не понимая, как в такой момент отец может думать только о репутации. – Мы не можем оставить Вейна в тюрьме! Нужно что-то сделать!
После моих слов отец резко оборачивается и начинает сверлить меня подозрительным взглядом.
- С чего ты так переживаешь за непутёвого дружка твоего брата? Ты в курсе, что у него в подростковом возрасте уже были приводы? Он – малолетний преступник, Карен. В тюрьме ему…
- Отец… - поражённо шепчу я. – О чём ты говоришь? Ты понимаешь, что Вейн взял на себя мою вину? – быстро моргаю, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Я не могу… мы не можем…
- Машина принадлежит ему, - отец не смотрит мне в глаза. – Ему не следовало пускать за руль малолетнюю…
- Мне уже восемнадцать! – прерываю его я.
Отец осекается.
- Для тебя? – прищуривается, изучая моё лицо. – Почему он это для тебя сделал?
- Потому что… - я жутко краснею, чувствуя, что в лёгких не хватает кислорода. – Мы встречаемся!
- Встречаетесь… - отец снова переходит на шёпот. Его ладони медленно сжимаются в кулаки. – Ты же была во Франции целый год. Когда это вы успели начать «встречаться»?
Во рту всё пересыхает.
