– То и значит. Приезжай, Катюха, я тебя прошу, а? Без тебя пропадаем…
– Не пропадете, – заявила Катерина. – Осталось-то всего ничего. Я по телевизору посмотрю…
– Я тебе зарплату не выплачу, – вдруг рассвирепев, сказал Приходченко. – Я все, Кать, понимаю. Я на десять лет старше тебя. Я жену у него увел…
– При чем здесь это?! – взвилась Катерина.
– А при том, что мне твои эмоции близки и понятны. Я тоже себя проклинал и говорил себе, что я последняя сволочь!
– Так ты себе говорил сам, а не шеф службы безопасности – тебе!
– Да что тебе-то за дело до шефа службы безопасности, Катька?! У него свои проблемы, а у нас – свои.
– А не ты ли говорил: “Что мы людям объясним, как в глаза смотреть будем?”
– Да я другое имел в виду! Я не про тебя говорил, а про ситуацию. Мы же с тобой недосмотрели, недоглядели, прошляпили… “Жучок” в портфеле не из воздуха же материализовался!
– Замолчи, Олег! – От воспоминаний Катерине стало совсем плохо. Она уткнулась в шубу и зарыдала, тяжело и горько, впервые за все это ужасное время.
– Плачешь? – злорадно спросил Приходченко. – Это очень хорошо. То-о-ораздо лучше, чем тенью по участку бродить!
– От… откуда ты знаешь? – всхлипывая, выдавила из себя Катерина.
– От верблюда, – сказал Приходченко. – Давай рыдай, я тебе мешать не буду. Прорыдаешься, позвони.
– Олег! – закричала Катерина. – Я не буду тебе звонить. Не буду, слышишь?!
– Нет, – ответил Приходченко и повесил трубку.
– Мама! – закричала Катерина. – Мама, откуда они знают, что я… что у меня… Мама!!
Марья Дмитриевна появилась на площадке второго этажа.
Очки были сдвинуты на макушку.
– Катюш, они звонят каждый день. То Олег, то Саша, то Ира, то какой-то Алексей Северин, которого я не знаю. Что ты кричишь? Что с тобой?
– Зачем ты им рассказываешь, что со мной?!
Ты что, совсем ничего не понимаешь? Тебе меня совсем не жалко, да?
– Катя, Катя, остановись, – сказала Марья Дмитриевна и начала спускаться вниз. – Никто никому ничего не рассказывает. Ну, посуди сама, неужели ты думаешь, что кто-нибудь из нас или из людей, с которыми ты работаешь, поверит в этот абсурд с продажей информации? Конечно, они знают, что у тебя депрессия и нервный срыв.
У кого угодно был бы нервный срыв. Да ты еще так устала! Придешь в себя, вернешься на работу. Конечно, ты им нужна, они и звонят…
– Я не вернусь, – закричала Катерина, – Я не смогу жить с таким камнем на шее!
– Что ты знаешь о камнях на шее, девчонка! – вдруг оборвала ее Марья Дмитриевна.
