Ремнём выбивал дурость, считая, что это я вечно устраиваю шалости. Ну, какие подозрения могут пасть на спокойного и вежливого Гедеона Хитклифа, который, даже когда сидит, спину держит ровно, ручки на коленках, и взгляд у него такой кристально чистый. У него всегда были выглаженные галстуки и начищенные туфли, а в руках книжки. Я долгое время считал, что он просто таскает их с собой для образа, пока не поймал его за чтением. Он ко всем обращался «мистер», «миссис» или «сэр». Устраивал мелкие взрывы, подрывал петарды, подставлял прислугу или преподавателей, но у него всегда было алиби.
Кому доставалось? – Люмьер улыбнулся, словно эти воспоминания грели душу. – Конечно, мне. И руки у меня то запачканы в грязи из-за игр, то исписаны ручкой после выполнения домашнего задания. На голове бардак, на лице следы от джема, мятая рубашка и порванные шорты. Просто Том Сойер, не иначе. У Гедеона с детства ловко подвешен язык и чистоплотность в крови.
– А ещё взрывной характер и проблемы с гневом.
– Да, знаю об этом, – кивнул Люмьер.
– Я думаю, вспышки гнева у него появились после переворота. Мы с ним стали свидетелями жестоких сцен. Легко спятить. Но не переживай, он работает над этим с психиатром.
– С кем? – Я остановился.
Люмьер замер в шаге от меня.
– Ты, по всей видимости, не знал? Неудивительно. Он, скорее всего, держит это в секрете.
– Отец тоже предложил мне посетить психиатра.
– У тебя тоже проблемы с гневом? – удивился Люмьер.
– У меня проблемы с тёмной материей.
Мы вновь двинулись дальше.
– Тебе нужно больше тренироваться.
– Знаю, – буркнул я, ускорив шаг.
– Дать уроки по тёмной материи?
– А ты можешь? Какие у тебя оценки по практике?"
"– Обижаешь. Я второй после Гедеона. И если между нами, то уж лучше быть вторым после Гедеона, чем стоять у него на пути.
– Ты прямо делаешь из него монстра, – с сомнением произнёс я.
– Разве? – Люмьер удивлённо посмотрел на меня. – Напротив, я тебя ввожу в курс дела. Что ты вообще о нём знаешь? Допустим, какой его любимый цвет?
– Э-э… чёрный?
– Синий.
Что он любит из еды? – Люмьер с усмешкой наблюдал за мной.
– Без понятия. Яблочный пирог?
– Он не ест сладкое. Чем он интересуется? Что любит?
– Совет старейшин? – неуверенно произнёс я.
– Мимо. Он их на дух не переносит.
– Нет! Я точно уверен в том, что он хочет туда попасть. – Казалось, что Люмьер дурит меня.
– Попасть хочет, но он ненавидит их всех. И законы, которые они издают.
– Но мой отец состоит в Совете старейшин!
Я мигом прикусил язык.
