Так вот, в палате Егора умер больной, некто Шебалин, его увезли, а Дружинин лежал у окна, оттуда дует. Внимательно следишь за моими словами? В палату вошла медсестра Наденька, которой ты приплатил за уход. Девушка увидела свободную кровать в теплом углу и, решив проявить заботу – она ведь получила деньги, позвала свою товарку. Сестрички вместе перекладывают Егора на новое место и с чувством выполненного долга уходят пить чай, но они забыли про таблички, и Егор оказался на койке с фамилией «Шебалин».
Труп настоящего Шебалина поставили на черной лестнице, за ним пришли из морга, и санитар обнаружил отсутствие документов покойного.
Надя с подругой наслаждались очередным тортом от родственников пациента, на посту сидела медсестричка, ничего не знающая о перемещении Егора с койки на койку. Под ругань санитара она бежит в палату, видит пустую кровать, срывает листок с записью: Иван Павлович Подушкин. Продолжать?
– Не надо. Что теперь будет с Эдитой?
– Думаю, ничего.
– Как?
– Ваня, – устало сказал Макс, – любой мало-мальски грамотный адвокат легко выцарапает старушку из лап закона.
Что ей можно вменить? Проживание под чужим именем? Участие в краже скифского золота? Второе вообще не доказуемо!
– С ума сошел! – заорал я, напрочь забыв о хорошем воспитании. – А идея не выкапывать Егора? Убийство Лены!
Сонное выражение будто сдуло с лица приятеля.
– Так ты ничего не понял? Это не ее рук дело.
У меня голова пошла кругом.
– Ты сам недавно сказал, что к Юрию обратилась дама по имени Эдита.
– Ваня, – перебил меня Макс, – назваться кем-либо и быть им на самом деле вовсе не одно и то же. Ну, включи мозг! Эдита передвигается с большим трудом, ей без провожатого и без палки на улицу не выйти. И в гостях у Ольгушки она никогда не была.
– Кто? Кто убил Лену? – вскричал я."
"– Женщина, – сказал Макс, – которая могла подслушать чужие разговоры, сложить два и два и понять все. Та, что сообразила: у Лены есть любовник – и выследила пару. Дама, ставшая невидимой свидетельницей беседы Егора и Юрия в кабинете Дружинина, любившая приемного сына беззаветно и столь же сильно возненавидевшая его, узнав о предательстве! Ну, назови ее имя!
Я раскрыл рот, закрыл, снова открыл, да так и замер.
Глава 34
– Ольгушка, – произнес Макс.
– Не может быть!
– Увы. Это правда. Она призналась.
– Но почему? Почему? – забегал я по комнате.
Воронов кашлянул.
– Извини, Ваня, я совсем забыл сообщить тебе некоторые подробности.
