И Джек – вот же, вот он сидит! Защитница…
– Это так не работает, – пояснил Риан дрожащим голосом. – Ты видишь не сама, а моими глазами. На мне такие же очки, они принимают изображение и передают его тебе. Защитник, я думал, не получится… На что ты хочешь посмотреть, Тай?
Она не могла говорить. Только глядела на отца, который ласково улыбался за ее спиной, и глаза его были полны слез, и на Джека, радостно высунувшего язык, будто он что-то понимал в происходящем, и на мир вокруг. Темный, предрассветный, с лиловым небом, отливающим белым ближе к горизонту.
– Это… – прохрипела Тайра и, задохнувшись, замолчала.
– Это не навсегда, – произнес Риан извиняющимся тоном. – Всего на пятнадцать минут раз в неделю. Ерунда, конечно, но я надеялся, что тебе понравится. Ты сможешь увидеть сегодняшний рассвет, он уже скоро. Только скажи, куда мне повернуть голову. К лесу? Будешь смотреть, как встает солнце?
Встает солнце… Сколько лет она видела это только во сне?
Тайра кивнула, и картинка перед глазами изменилась.
Лес. Вот он – ее лес, чей шепот она столько раз слышала. Не до конца распустившиеся листья, набухшие почки, темные, почти черные стволы деревьев, туман, стелющийся по траве. И небо – ярко-оранжевое, а в вышине – ярко-голубое, и редкие облака кажутся розовыми.
Солнце медленно вставало над лесом, и Тайра, замерев от восхищения, наблюдала за этим, открыв рот и сжав кулаки. Она не замечала, что плачет и отец аккуратно вытирает ей щеки платком, так была сосредоточена на том, что видит.
Впервые за тринадцать лет.
Риан сказал, все будет длиться пятнадцать минут, но Тайре это время показалось вечностью. Она смотрела на небо, солнце и лес, пока не заболели глаза, и когда картинка медленно угасла, сменившись привычной чернотой, обреченно вздохнула, поворачиваясь к Риану и протягивая ему снятые очки.
– Спасибо.
– Все хорошо, Тай? – спросил он с тревогой, взял артефакт, и Тайра ощутила, что он рассматривает ее мокрые щеки.
– Да, – ответила она и улыбнулась: Джек полез вылизывать ей лицо.
– Все хорошо.
Она подставляла псу то одну щеку, то другую, стараясь справиться с собой, чтобы больше не плакать. Было немного больно из-за осознания: это всего лишь подарок зрячего слепому, а не возвращенное зрение, – но она тем не менее чувствовала себя счастливой. Просто счастье было немного горьким.
– Хватит, Джек! – сказала она в конце концов, поняв, что плакать навзрыд больше не хочется, и вновь повернулась к Риану.
