– Вероятно, погибшая решила во время беременности не увлекаться уколами, – предположил Коробков, – а как родила, сразу вразнос пошла."
"– Нелогично, – остановил его мой муж. – Терпела всю беременность, не прикасалась к шприцу, родила хорошего здорового мальчика, потом замотала его в тряпки, положила в коробку, вколола себе коктейль из препаратов, угнала машину местного мастера на все руки и куда-то поспешила. Необычная история.
Глава пятая
Из коридора послышались шаги, в столовой возник психолог.
– Это Роман Андреевич Корин, – представила мужчину Ирина Леонидовна, – он беседовал с Иммануилом.
– И как? – прищурился Димон. – Успешно?
– Садитесь за стол, – защебетала Рина, – сейчас вам чаю налью, кулебяку отрежу.
– Благодарствую, но не ем в доме пациента, – отказался мужчина. – С кем можно побеседовать по поводу мальчика?
– С нами! – ответила Бровкина, ставя на стол вазочку с вареньем. – Может, не побрезгуете нашим чаем?
– Спасибо, уже дал ответ на ваш вопрос, и в компании говорить о тайнах души пациента не следует.
Общаюсь только с самым близким родственником.
– Я ему мать, – вмиг солгала Рина, забыв уточнить, что кот живет у Ады Марковны. Потом показала на меня: – Это бабушка!
Я встала и сделала некое подобие книксена.
– Татьяна. Напротив меня сидит дедушка.
Иван Никифорович подавился чаем, начал кашлять, но сумел произнести:
– Рад встрече. По мою правую руку прадед Дмитрий.
– Угу, – буркнул Коробков, глядя в ноутбук, – именно он.
Бровкина пошла в сторону кухни, но остановилась, обернулась.
– Младшая сестра Иммануила перед вами.
– Все нервничают, – подвела итог мама Ивана Никифоровича. – Имма здоров физически, анализы прекрасные! Почему он писает в кресло? Понимаю, вы привыкли беседовать с кем-то одним, но мы непременно передадим членам семьи нашу с вами беседу, я одна могу забыть часть нужной информации.
– Ладно, – согласился Роман, – раз тут все близкие люди… Но тогда стоимость моего визита слегка подорожает, так как сейчас буду работать не с одним родителем, а с группой.
Итак! Иммануил стерилизован?
– Да, – ответила Надежда Михайловна.
– Он мне об этом сообщил, – кивнул психолог, – но я решил уточнить.
Димон глянул на кошачьего психоаналитика.
– Иммануил разговаривал с вами?
– Естественно, а как иначе? – заморгал Роман. – Поэтому я понял, что глубокие, горькие переживания из-за того, что ему никогда не стать отцом, привели к оформлению трансцендентальной травмы.
