Вот для того и Андрюху с Михой беру в качестве сдерживающего фактора и миротворцев, – поднял раскрытые ладони Ярослав.
– Это Корнилов-то в этой ситуации гребаный миротворец? – Я и раньше заметила, что хозяйка дома у нас островата на язык и крутовата на поворотах, что в ней, однако же, не выглядело хамоватостью, а было очень гармонично и внушало симпатию. Такие люди хоть и шокируют иногда, говоря все, что о тебе думают в лоб, но никогда не лгут и не делают гадостей за спиной. – А Шаповалов кто тогда? Чудотворец, ходящий по воде, что призовет вас подставить вторую щеку?
– Призову, – фыркнул здоровенный, как и остальные мужчины, счастливый отец новорожденной.
– Но не их.
– Хрень какую-то задумали, – Роксана даже не спрашивала. – И дело тут не в Длинном, так?
Потрясающе, вот просто до белой зависти красивая Катя Боева уставилась на мужа тоже вопрошающе, на что тот только еще активнее засюсюкал с сыном, делая вид, что в упор не замечает ее взгляда.
– Миш, что происходит? – тихо спросила я.
– Ничего такого, о чем тебе нужно волноваться.
Мы просто съездим и Лизу поищем. Во избежании сотворения ею какой-нибудь глупости, за которую прилетит не ей. Ничего что я тебя оставлю тут?
Я немного робела, когда мы ехали сюда, общение с чужими людьми давалось мне всегда плоховато. Да и как поняла, куда направляемся, заворочались нехорошие воспоминания и страх. Все же от таких людей, как Георгий, чем дальше, тем спокойнее, и добровольно приближаться ни за что не хочется. Но Роксана и Катя оказались на удивление замечательными, с расспросами ко мне по поводу статуса наших с Мишей отношений не лезли, манерой выпендриваться и хвастаться друг перед другом тряпками и побрякушками, как было в компаниях приятелей Сергея, тоже не отличались.
Общаться с ними было легко, хоть они и были моложе меня, Катя вон вообще девочка совсем. Но зато на их фоне я была мамой с более обширным и продолжительным опытом, так что в основном на околодетские темы мы и болтали, пока мужчины абсолютно самостоятельно организовали себе посиделки на большой современной кухне.
Никакого ” а ну шустри, накрой поляну” или ” живо нам сваргань чего”.
– Ничего, если обещаешь, что все и правда хорошо и так и останется, – я повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть в глаза.
– Так, мужики, двинули, Матвеев за нами уже подтянулся! – объявил Камнев.
– Конечно будет, – не пряча глаз, легко пообещал мне Миша. – Все у нас будет хорошо.
И солгал. Все стало очень-очень плохо.
