Когда вопль оборвался хрипом, девушка согнулась, уперев руки в колени. Длинные, перепачканные в засохшей крови волосы свесились вперёд.
Морана терпеливо молчала, лишь жемчужные рясны на её невысоком кокошнике звякнули, стоило богине повернуть голову. Прекрасная ликом, с горделивой осанкой, молочной кожей и чёрными волосами. Такой её представляли. Говорили, что в руках у неё серп, а под ногами снег да черепа.
Правдоподобность картины ужасала, особенно трупы, покрывшие все видимые поля вокруг. Куда ни глянь – обезображенные тела.
Запах подступающей зимы и крови в воздухе.
Ена несколько раз протяжно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Ощупала свой бок, вспомнив боль от когтей ожившего чудовища. Её кафтан был перепачкан и порван, но на коже не осталось и следа рваных ран.
Солнце проглядывало плоским бледным кругом на небе, затянутым дымом многочисленных погребальных костров по всем княжествам. Стелющийся по земле туман медленно рассеивался, являя молчаливо глядящих в небо мертвецов.
– Что произошло? – дрожащим голосом спросила Ена.
– Трагедия, – бросила Морана, в её свободной руке из ниоткуда появился второй серп, который она протянула Ене. – Мне нужна помощь.
Девушка не посмела отказаться и с благоговейным страхом приняла оружие.
– Что мне делать?
– Повторять за мной, – бросила Морана и потянулась к ближайшему трупу мужчины.
Богиня коснулась его шеи, Ене показалось, что её пальцы стали бесплотными и исчезли под сизой кожей, но спустя мгновение Морана вытянула наружу золотую нить. Ена задержала дыхание, воочию увидев Нить Жизни.
Сжав губы в тонкую линию, Морана серпом перерезала её, и та потухла, исчезая.
– Ты их убиваешь? – ахнула Ена.
Морана одарила девушку вымученной улыбкой.
– Они уже мертвы, – напомнила она, кивнув на ближайшего обезображенного юношу.
Ена тяжело сглотнула. Живыми они точно не были, но нить…
– В живом теле их три, – словно прочитав её мысли, ответила Морана. – Если после смерти остаётся хоть одна, то покойники становятся упырями, духами или ещё какими тварями.
Серп в руке богини взметнулся в сторону запада. Ена прищурилась, не сразу заметив вдалеке две сгорбленные, одиночные фигуры. Двигались они странно, неестественно и неуклюже, один припал к земле что-то вынюхивая, а потом остервенело заработал руками, принявшись что-то копать. Ену замутило, когда эхом донёсся хруст ломающихся костей.
Ожившие мертвецы.
Ена помнила.
Стоял изок[6], кузнечики стрекотали. Всё началось тогда. Мертвецы перестали умирать.
