Автор
В ночной тиши мягкая зона, где он всегда остается в безопасности, Лена с удовольствием наслаждается его вниманием. Под ленивым взглядом коньяка она размещает свою легкость - тонкий плед, под которым прячется Лена, в вечной игре противостояния со всеми, кто близко к нему приблизился. С каждым днем жжение становится невыносимо, заставляя его мечтать о помощи или отчаянно пытаться справиться с болезнью самому....
Ведь она всегда принимала сторону отчима. До шестнадцати лет терпела, а потом, как окончила девятый класс, поступила в колледж и свалила из дома в общагу.
— А отчим… он?.. — голос Дениса становится хриплым и напряжённым.
В удивлении перевожу на него взгляд.
— Нет! — яростно качаю в отрицании головой, по страшно тёмному взгляду мужчины определив, что крутится у него на языке — приставал ли отчим ко мне. — Он только бил, слава Богу!
Денис расслабляется. Черты лица разглаживаются, а взгляд становится чуть светлее.
— Я перестала приезжать домой. Можно сказать, несколько лет, пока училась, практически не общалась с ними. Редкие звонки заканчивались матами и руганью. Так что со временем наше общение сошло на нет.
Глубоко вздыхаю.
— Когда окончила учёбу, переехала в этот город. Стала работать, собиралась поступать на вышку. И тут… как снег на голову. Мать убила отчима, — голос садится.
Пальцы Дениса вдавливаются в тело на моей талии, словно он пытается сжать их в кулак.
— Меня соседи нашли.
— И ты вернулась, — мрачно звучит со стороны Дениса даже не вопрос.
— Само собой, — киваю. — Вернулась. Мать в сизо, а Женька в каком-то реабилитационном детском центре. Стала выяснять, как мать с отчимом до такого докатились. От соседей и друзей Женьки много чего нового узнала, — грустно хмыкаю, тряхнув головой.
До сих пор волосы дыбом встают, когда вспоминаю их рассказы.
— Насколько плохо по десятибалльной шкале? — ровным тоном интересуется Денис, заправляя мне за ухо прядь волос, скрывающую моё лицо.
— Двадцать из десяти, — мрачно. — Оказалось, что отчим после моего ухода совсем с катушек слетел. Порол брата до такой степени, что Женька по несколько дней в постели валялся, потому что не было сил встать. Это мне уже друзья его рассказали. Остальные, даже соседи, оказывается, не в курсе всего этого были, так же как и в школе. Же… Женька… — голос ломается.
Слишком больно говорить всё это вслух. Даже Машке я говорила лишь то, что брата просто сильно пороли.
— Я когда с ним встретилась, не узнала даже. Не внешность, а то… в кого он превратился.
— Озлобился?
— Ещё как. Я разговаривала с психологом из этого ребцентра. Так она сказала, что у него психика напрочь сломана. Посоветовала увезти его оттуда и найти ему хорошего профессионала.
Потерев висок, в котором стала зарождаться тупая боль, продолжила.
— Я начала оформлять документы на опеку.
