Мерещились золоченые доспехи, драгоценное оружие, стройные ряды наемного войска, угождающие подчиненные, безропотно-покорные слуги и толпы готовых на все красавиц! Ну, а остальные – «замковая дружина» и «сборщики податей», которые являлись настоящими деревенскими дурачками, отличающимися физической силой и грубым нравом, – ничего не соображали, а просто стояли молча, загипнотизированные видом крупных монет, бриллиантов, рубинов и сапфиров. Привыкшие вышибать жалкие медяки из еще более бедных и несчастных земляков, они никак не связывали себя с этим богатством, как не связывают себя люди с солнцем и луной – распоряжаться сказочными сокровищами предстояло хозяевам, это их дело!"
"Локус и Толстый Тодд непроизвольно переглянулись и тут же отвели взгляды.
Потому что между этими сокровищами и теми благостными картинами, которые им примерещились, стояла неминуемая процедура раздела, причем процедура острая и неприятная. Локус считал, что все содержимое принадлежит ему, а этому жирному недоумку он может дать пару серебряных монет, чтобы погулял как следует.
А Тодд полагал, что, освободив хозяина от внезапно объявившегося братца с опасными спутниками, он имеет полное право на половину оставшегося бесхозным богатства. А хотя почему только на половину? Ведь это он, Тодд, своими руками замуровал Модуса, это его люди перебили всю его дружину! А что делал Локус? Да ничего! Только чуть от страха в штаны не напустил. А может, и напустил! Так что по всему выходит: он такой же хозяин, как и Локус! Ну, в крайнем случае можно, конечно и поделить, но лучше бы обойтись без этого…
Наверху, на краю замковой крыши, сидела, наблюдая за происходящим, большая черная крыса, с тлеющими, как угольки, глазами.
Тот, кто принял ее облик, хорошо знал, что золото и драгоценности не делятся: их всегда норовят забрать целиком. Он знал, и что будет дальше, интерес представляли только детали: кто начнет, да как пойдет, да как поведет себя чернь, когда поймет, что хозяев не стало…
Начал Локус. Выждав момент, когда Толстый Тодд отвлекся на крики своих головорезов, он выхватил меч и обрушил удар на свиноподобную голову ближайшего сподвижника.
Но тот, среагировав на скрежет стали о ножны, отшатнулся и тоже быстрым движением обнажил клинок. Меч Локуса разрубил Тодду ключицу, а он своим знаменитым тщательно отработанным «римским ударом» попал бывшему господину в основание шеи справа, да так, что клинок пересек грудную клетку и, окровавленный, выскочил из левой подмышки.
