Откинув одеяло, тихо выскальзываю с кровати, бегу босиком к нему и с тихим всхлипом бросаюсь в объятия обернувшегося на звук моих шагов жениха.
− Всё уже закончилось, душа моя. Всё хорошо, ты в безопасности, — прижимает он меня к себе, вытирая ладонью слёзы с моих щёк.
− Я знаю, − шмыгаю носом.
− Тогда почему плачешь?
− Потому что я поверила в их обман. Поверила, что ты меня предал. И мне было так больно, будто мне сердце выдрали из груди. А сейчас так стыдно, что снова усомнилась в тебе.
Но всё выглядело до ужаса достоверно…
− Расскажи об этом, малыш. Никто не смог мне объяснить, как они смогли обвести вокруг пальца Мору и добраться до тебя. Сама она не может ничего поведать пока.
− Почему? — тут же вскидываю я голову. — Её нашли? Она ранена?
− Нашли. Не ранена, но заклята неизвестным нам заклятием. Мы пока не нашли способ снять его.
− Что это за заклятие? — испуганно смотрю на него.
− Она сначала пролежала без чувств несколько часов, а когда очнулась, оказалось, что из памяти стёрто всё, что происходило к ней за последний месяц.
Точно так же в городе закляли двух стражников. Наверняка, чтобы отвлечь меня и выманить из замка. У них тоже из памяти выпал целый месяц.
− Месяц? — ошеломлённо округляю глаза. — То есть… она не вспомнит меня… и что у них с Эвардом наладились отношения?
− Да. Эвард уже отхватил, когда попытался её поцеловать, − хмыкает Мартан без малейшего сочувствия к другу. — Про тебя я ей уже рассказал.
Сестра горит желанием познакомиться с тобой заново. Уже завтра. И тебе, и ей требуется отдых, чтобы восстановиться после всего.
− Я словами не могу передать, как счастлива знать, что она почти в порядке, − шепчу, вздыхая с облегчением. Прячу лицо у любимого на груди. − Тот срыв… в лесном домике… он случился со мной из-за того, что Коэн сказал, будто бы Мора лежит бездыханная в подземельях и ничего тебе не расскажет. И я подумала, что её убили.
− Они бы не решились.
Убив Моррайю, эта парочка обзавелась бы смертельным врагом не только в моём лице, но и в лице нашего с Морой общего родителя. А Мергата Беспощадного среди демонов боятся не меньше чем Рагров. Убить его единственную дочь — означает подписаться на очень жестокую, болезненную и долгую смерть, о которой они умолять будут. Впрочем… они и так заслужили самую жёсткую кару, похитив тебя.
− Ты убил Коэна? — спрашиваю, затаив дыхание.
− Да.
