2Хозяина деревенского дома на северной окраине Москвы, примерно там, где потом построят телецентр, звали Степан, по отчеству тоже Степанович, но все называли его Кольщиком. Бородатый дядька был улыбчив и обходителен, в целом производил впечатление скорее «божьего одуванчика», чем разбойника. Но энное количество лет назад тоже имел проблемы с законом, от которых, по-видимому, его и отмазал Двуреченский. С тех пор хозяин остался чиновнику для поручений должен.
Для раненого Ратмана определили едва ли не лучшую комнату на солнечной стороне дома.
Уложили на высокую кровать с мягкой периной. Отмыли и перевязали, сообщив, что пуля прошла навылет. После чего принялись закармливать разными вкусностями.
А когда попаданец в достаточной степени оклемался, день на шестой, он уже и сам начал интересоваться жизнью вокруг.
– Скажи, Кольщик, а откуда ты знаешь Двуреченского, Викентия Саввича?
– О, то долгая история, и он не очень любит про нее вспоминать… – Бородач загадочно усмехнулся.
"
"– Но все-таки? – не унимался Ратман. – Я тебе про себя все рассказал, теперь ты расскажи.
– Да что рассказывать… – продолжал хозяин дома, делая гостю перевязку, одну из последних. – Служили вместе…
– Служили вместе? Это где же?
– Где-где? В полиции. А то где ж?
– Так ты бывший полицейский?!
– Не совсем так…
– Тогда кто ж?
– Эх, Георгий, под монастырь ты меня подведешь… По молодости связался я, значится, с дурным окружением.
Было мне не больше осьмнадцати или двадцати годов, не понимал еще ничего, не знал, с кем дружить должно, а с кем и не можно… Ну и раз пошли на дело. Первое мое. Все успели побежать, а я замешкался. Вернее, на стреме стоял и думал, что важная роль у меня, ну ты понимаешь… А оказалось, что и не было у меня никакой роли. Запросто так попался, когда все остальные ушли.
– И что дальше?
– А что дальше? Упрятали меня в тюрягу.
А бывшие друзья-подельники даже и носа своего не показали. Забыли про меня там.
– А ты?
– А я вышел. Ну и не знал, куда податься. Семья далеко. Да и не примет обратно. Батя был строгий. Да и из дома я ушел в осьмнадцать, что ли, лет…
– И встретил Викентия Саввича?
– Ну не совсем сразу, ну да…
– И он предложил работу в полиции?
– Ну не совсем так, говорю ж! – Кольщик впервые продемонстрировал легкое раздражение.
