– Шеф, он так загнется раньше времени, – не выдержал Татарин, с которым бандит Ратман когда-то был в неплохих отношениях, а возможно, даже дружил годами."
"– Завали… На его место хочешь? – Атаман продолжил играть мускулами в прямом и переносном смыслах. – Ты забыл, что он мне сделал?!
С этими словами главарь банды парой резких движений задрал на себе рубаху, продемонстрировав не столь уж и давние следы своего избиения Ратманом.
Правда, то был честный бой, один на один. Но факт поражения и даже посрамления атамана, как говорится, был налицо.
После этого подчиненные Хряка, даже сочувствовавшие бывшему подельнику, действительно заткнулись. А атаман продолжал:
– Будет висеть столько, сколько я скажу. А если с его дурной башки упадет хоть одна волосина без моего участия, готовьте себе третий крюк…
Атаман смачно сплюнул под ноги Ратманову. И пошел из «карцера». Вслед за ним потянулись и остальные. Но только Татарин и Мордвин прятали глаза, испытывая сожаление по поводу участи бывшего товарища.
Пьяница Лодыга уже успел где-то поднабраться и был скорее весел, чем несчастлив. Ну а Дуля продолжал смотреть на мир своим детским незамутненным взглядом – всем бы поучиться его православно-буддийскому спокойствию.
И только когда все вышли, почти все, Хряк окликнул Дулю уже из коридора.
– Дуля? Ты остаешься? – Главарь намеренно смягчил тон, чтобы не портить отношений с одним из ключевых людей авторитетного Казака.
На что Дуля поначалу ухмыльнулся. Но затем, засвистев себе под нос, вышел тоже.
6Хлопнула дверь. С обратной стороны упала увесистая щеколда. Висевший на крюке Ратманов остался наедине с самим собой. Или не наедине? Что за третий крюк, о котором упомянул Хряк? Почему не второй? И кого попаданец мельком углядел посреди этого ужасного подвала?
Теперь при свете керосинки он мог рассмотреть и собрата по несчастью, который также болтался под потолком, едва задевая пол ногами. Только в отличие от Ратманова не шевелился. Может, с ним уже все кончено? Боже мой, да это же Двуреченский! Одежда точно принадлежала инспектору Службы эвакуации пропавших во времени.
Посмотреть бы еще на отвернутое лицо…
– Корнилов! – несмотря на боль, усталость и удушье, позвал Ратман того, кто раньше был, да и должен, оставаться в теле Двуреченского. А именно – подполковника ФСБ Игоря Ивановича Корнилова, человека из будущего.
Корнилов не ответил.
– Двуреченский, Викентий Саввич! – Ратманов сменил тактику.
