Какое-то время мы только и делали, что делились новостями о нашей помолвке, и все больше и больше гостей подходили нас поздравить, игнорируя при этом молодоженов. Бишопа-младшего и его невесту словно не волновало, что на них не обращают внимания. Они казались такими счастливыми, их глаза сияли любовью, и я лишь сильнее разозлилась на Вулфа за то, что он лишил меня возможности быть с моим истинным возлюбленным. Сенатор Вулф Китон выставил меня напоказ как породистую кобылу, хвастаясь мной, словно ценным приобретением.
В животе урчало и бурлило от голода, и я изо всех сил старалась не дрожать как лист на ветру. В довершение ко всему Вулф толкал меня локтем, когда требовалось улыбаться, тянул к себе, когда я отстранялась, и предложил меня в рабство на три благотворительных мероприятия в ближайшие месяцы.
Привлекательные женщины не единожды подходили поздравить нас и, хихикая, совали ему в руку свои номера телефонов, думая, что я не замечу. Одна из них, посол ООН, даже напомнила, как чудесно они провели время в Брюсселе два года назад, и намекнула, что ненадолго задержится в городе.
– Нам стоит пропустить по стаканчику. Наверстать упущенное, – приторно-тягучим голосом с французским акцентом предложила красавица с волосами цвета красного дерева.
Вулф подарил ей улыбку Анджело. Ту, от которой молекулы в воздухе перемешиваются и трепещет сердце.
– Завтра утром с вами свяжется мой секретарь.
Мерзавец.
Все одобрительно высказывались о нашей помолвке и даже нормально восприняли разницу в возрасте.
На самом деле никто не подверг сомнению наше внезапное обручение, кроме самого Престона Бишопа, сидевшего за нашим столиком на маскараде и ставшего свидетелем жесткой критики, которой подверг меня Вулф Китон. Но даже Бишоп ограничился лишь удивленным взглядом.
– Какой приятный сюрприз, – заметил он.
– И то верно, – парировал Вулф. – Похоже, жизнь полна сюрпризов.
Его слова прозвучали беззаботно, но в них скрывался глубокий смысл, которого я не могла уловить.
Каждый раз, когда меня представляли коллегам Вулфа, я придумывала другую историю о нашем обручении.
– Вулф забыл слова, а потом вдруг начал лепетать. Ему пришлось написать текст, но и тогда вышло несколько грамматических ошибок. Это было так мило.
– Предложение руки и сердца было очень романтичным. Вулф по старинке попросил моей руки у отца, и, когда я сказала «да», он заплакал. Это меня так растрогало. Если откровенно, он рыдал. Помнишь, Вулфи? Не помогали ни успокоительное, ни «Пина колада».
