Эмка и Тайка тут же стали тихо терзать родителей: откуда дедушка может знать, какие у бабушки родинки на попе, он что, за ней в ванной подсматривал?
Дети ведь не шутят, они просто иногда говорят смешное для слуха взрослых. А юмор абстрактный до определенного возраста человеку недоступен. Поэтому Тайка и Эмка не поняли, отчего бабушка на вопрос: «С какой ноги Олег надевает носки?» — ответила, что сначала он надевает синий, а потом красный. Ведь дедушка никогда не ходил в разных носках!"
"Эмку и Тайку особенно восхищало, что они вместе с папой будут ночевать в палатке — «как настоящие индейцы или другие исследователи».
В доме было три комнаты на втором этаже, кухня и еще одна комната на первом, веранда служила столовой-гостиной. Ночью дом превращался в нечто вроде пионерлагеря для взрослых, все помещения становились спальнями, где размещались по половому признаку. Второй этаж отдавался мужчинам, на первом ночевали женщины. В этом году Лея, Полинька Маленькая и Ольга Владимировна остались в своей комнате на втором этаже, а по обе стороны, через стенки, были мужские опочивальни.
Одна — для нехрапящих мужчин, другая — для храпунов. Каждый год мужчины устраивали шутливые споры, кому в какой спальне ночевать, то есть кто храпит, а кто спит тихо. Глубокой ночью Лея с ребенком вышла на улицу и отправилась в палатку к мужу.
— Возьми Полиньку, подвинься, — растолкала она Сеньку.
На его встревоженные вопросы ответила:
— Как они храпят! Чокнуться можно. Это надо записать и продавать диски с храпом десяти мужчин в качестве средства для изощренной пытки.
Любые секреты выдашь.
— А как же Ольга Владимировна?
— Я ей дала наушники, слушает радио по телефону.
Ольга Владимировна спустилась утром с квадратными глазами. Она провела самую тяжелую ночь в своей жизни. Радио не помогло, потому что переключать его на другие станции Ольга Владимировна не умела, а та станция, на которую настроила дочь, закончила концерт популярной классической музыки и начала трансляцию тяжелого рока: диктор радостно объявил любителям этого музыкального стиля, что до утра в эфире будут играть их культовые группы.
Мужской хор за стенкой, издававший какие-то немыслимые для человеческого голосового аппарата звуки, был нисколько не лучше тяжелого рока.
— Мой муж похрапывал, — говорила Ольга Владимировна, и чашка с чаем дрожала в ее руках, — но его трели не идут ни в какое сравнением с этим… с этим…
— Ужасом, — договорила Полина Сергеевна. — Это моя вина, совсем позабыла про их ночной оркестр.
