Надо бы, да где этого десятого взять? Не родить же… И снова вспомнился друг Хлынов. Сколько раз после ранений и госпиталей Павлову и Хлынову предлагали перейти из разведки в один из полков дивизии. Не пацаны уже. Как ни крути, а должности для таких офицеров в строевых частях поспокойней, чем в разведроте. Что ж, иногда мыслишки об отдыхе посещали — зачем кривить душой? Ведь постоянное физическое и психическое перенапряжение выматывало так, что организм и душевное состояние требовали отдыха или хотя бы передышки. Но удивительное дело: когда они случались, эти передышки, то мысли начинали работать в другую сторону.
Когда Павлов в последний раз валялся в медсанбате с пробитой осколком ногой, то так затосковал по товарищам и разведке, что едва хватило терпежу долечиться.
Вышли с позиций еще засветло, пару километров топали вдоль линии фронта по обочине грязной разбитой дороги. И тут вдруг навстречу капитан Хлынов с перевязки. Вот радость-то! Остановились. Оказалось, что его эпопея с ранением закончена, повязок больше нет — сняли.
Узнав, что к чему, Федор решительно заявил:
— Я с вами!
— Выдюжишь после месячного простоя? — только-то и спросил Павлов.
— Еще как! — ответил капитан, готовый пристроиться в хвост группы.
А чего ему было раздумывать? Здоров, полон сил, оружие и дневная пайка при себе. Правда, документы с наградами не сдал. Вполголоса он напомнил об этом Павлову. Тот отмахнулся:
— Ладно, чего уж… не смертельно.
Что ни говори, а майор был очень рад такому повороту. Хлынов — давний друг, опытный разведчик.
Такой во вражеском тылу троих стоит.
Ну а Федор засунул бумаги поглубже в сапог, ордена-медали в холщовый мешочек, да подальше в карман галифе. И, поправив висевший на плече автомат, зашагал замыкающим группы…
* * *Наконец Павлов наткнулся на подходящую полянку, покрытую островками еще зеленевшей травы. Сбросил с плеча автомат и кивнул товарищам:
— Здесь. Привал два часа.
— Наконец-то, — устало прошептал старшина Савин.
Он тоже поспешил освободиться от оружия и тяжелого вещмешка, где помимо харчей лежали боеприпасы и медикаменты.
Однако командир разрушил его надежды:
— Старшина, ты первый в дозор.
— Слушаюсь, — проворчал тот.
— И повнимательней. Капитан несколько раз слышал странные звуки."
"— Неужто увязался хвост? — Старшина опасливо посмотрел в ту сторону, откуда пришла группа.
— Не исключаю…
Затяжной марш-бросок вымотал разведчиков. Едва наступила ночь, они пересекли линию фронта и сразу же углубились в немецкий тыл.
