Дул свежий ветерок, от которого у меня по всему телу бежали мурашки. Я прижалась к Мэддоксу.
— Зайдём во внутрь? — прошептал он, проводя теплыми губами по моей точке пульса.
— Нет, — прошептала я, затем вздохнула, когда он добрался до особенно чувствительной точки над моей ключицей. — Ты согреешь меня.
— Я сделаю больше, чем это, — прорычал он мне на ухо.
Я повернулась.
Наши губы встретились для нежного поцелуя, который быстро превратился в горячий. На этот раз я взяла инициативу в свои руки и встала на колени перед Мэддоксом.
— Я все еще помню, как ты говорила, что Витиелло не приклоняют колено.
Я жеманно улыбнулась.
— Я делаю исключение для минета своему мужу.
Я высунула язык, игриво щелкнув его пирсинг. Мэддокс выглядел готовым взорваться, наблюдая, как я доставляю ему удовольствие.
— Блядь, — проурчал он.
Вскоре он снова притянул меня к себе и заставил повернуться, занимаясь со мной любовью, пока он обнимал меня сзади, с видом на океан.
Эпилог
МэддоксДва сердца бились в моей груди.
Одно из них всегда будет тосковать по моему мотоциклу и байкерскому образу жизни, но другое нашло место среди людей, которых я когда-то считал врагами. Не все приняли меня в свои ряды, некоторые всегда будут видеть во мне проблему. Но мне было все равно. У меня была группа людей, которым я доверял, семья, которая действительно была семьей, и, что было самым важным, у меня была замечательная жена.
Марселла была девушкой, ради которой я отказался от всего, что считал важным, только для того, чтобы получить взамен гораздо больше.
И сегодня, сегодня я сделаю то, что никогда не считал возможным. Я поклянусь в верности человеку, которого несколько раз пытался убить и который так же часто пытался убить меня. Я становился официальной частью Фамильи, вместо того чтобы скрываться в тени.
Марселла улыбнулась мне, стоя высоко и гордо, как королева, которой она и являлась. Я сделал это ради нее, но еще больше я сделал это ради нашего сына, растущего в ее животе.
Мой взгляд остановился на ее животике.
Осталось всего два месяца до того, как мы станем родителями, до того, как я стану отцом и добьюсь большего, чем мой старик и Эрл. Два месяца. Я не был напуган до смерти, как я думал, что стану отцом, о тяжести ответственности. Я с нетерпением ждал встречи с нашим сыном, хотел доказать, что отцовские фигуры моего детства не определяли, каким отцом буду я.
