В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
– Э-э-э… – опешил от таких заявлений корнет.
– Ну же. Попробуйте атаковать как следует.
Малама попытался сделать то, что сказал ему поручик. Да вот беда – терпеть боль он так не умел. И как только оперся на больную ногу, сразу полетел на землю с громким возгласом.
– Полагаю, что на сегодня хватит, – произнес Максим, подойдя и протянув Маламе руку. Тот несколько секунд колебался, но потом руку принял. И его легко рывком поставили на ноги.
– Где вы этому учились? – спросил корнет.
– Дмитрий Яковлевич, я даже не помню, как меня зовут, – добродушно ответил Максим и скосился на Таню.
Остальные же в основном выдохнули с облегчением.
Рассиживаться особенно поручик не стал и, одевшись, уковылял к себе в палату. Общаться с этим вздорным корнетом ему не хотелось. А посидеть в покое в парке ему все равно не дадут.
Вера Игнатьевна проводила его внимательным, задумчивым взглядом.
– Он слишком молод для той войны, – покачав головой, произнес санитар, видимо догадавшись о ее мыслях.
– Согласна, – кивнула она. – Но это становится все любопытнее и любопытнее.
Глава 7
22 октября 1914 года, Царское Село
Вечерние процедуры завершились, и Максим с удовольствием развалился на своей кровати. Пружины, натянутые на металлический каркас. Сверху не самый жиденький, но довольно жесткий матрас. Простыня. Ну и прочее.
Но дело не шло. Мысли постоянно скакали. И он наконец-то сподобился послушать, что вокруг щебечут люди. И с удивлением узнал, что этот самый Дмитрий Яковлевич был безнадежно влюблен в Татьяну Николаевну. Что она за особа и почему гвардейский корнет не имеет никаких шансов, Максим так и не понял.
Хуже было то, что только в его лазарете оказалось целых три штуки совершенно разных Татьян Николаевн. И в соседних тоже мелькали. Популярное это сочетание оказалось. Так что аккуратно навести справки было весьма затруднительно.
