Я дошёл до врача только после похорон отца и то по настоянию матери. Она очень переживала за мое здоровье и не хотела «потерять ещё и меня». Я тогда был итак не в лучшем эмоциональном состоянии, а то, что услышал на приеме у генетика, повергло меня в ещё больший шок.
Вероятность развития рака у меня к пятидесяти годам – 68%. Не приговор. Если следить за здоровьем, регулярно обследоваться, снижать риски… Жить будет можно.
Шокировало меня совсем другое. То, о чем я почему-то даже не задумывался до того момента.
– Вам нужно сделать вазэктомию, – порекомендовал доктор.
– Зачем?"
"– Синдром наследуется по доминантному признаку. Вы точно передадите его своим детям. Вам повезло, что у вас не развился рак в детстве, вообще, я скажу честно, с таким синдромом рак у детей встречается очень часто. Это риск. И неоправданный. Но решать, конечно, вам.
Это было, как удар молнией в сердце. Разом все вспомнилось и, наконец, дошло, как ужасно я влип. Из-за одного какого-то чертового поломанного гена.
После врача мне надо было с кем-то поделиться, пришлось все рассказать маме.
И я до сих пор об этом жалею. Мне кажется, слез было пролито больше, чем на похоронах отца.
– Это точно не лечится?
– Точно.
– И я никогда не понянчу внуков?
– Ну, получается, нет.
– Теперь я понимаю, почему нашу семью преследуют несчастья… Почему Паша умер, – всхлипывала в ответ моя мама.
Я первый раз слышал это имя.
– Кто такой Паша? – спросил, заметно напрягшись.
В тот день я узнал не только о своём диагнозе, но и о том, что, оказывается, у меня был старший брат, не проживший и года.
Что подтверждало слова врача. Детей мне лучше не заводить, если я не хочу для них такой же участи…
Долго думал, что же делать. Да разве был у меня выход? Вспомнил и всю родословную отца. Понял, что ведь и он единственный из четырёх братьев, доживший до зрелого возраста. Тогда причину никто не понимал. А теперь я знаю.
И, пожалуй, на мне этот ген и остановится. Принял решение и сделал вазэктомию, чтобы даже случайно не получилось.
Хватит. Ужасно, когда болеют взрослые, а когда дети… и говорить не хочется.
Обычно эту операцию делают только тем, кто старше тридцати пяти и у кого не меньше двоих детей. Но мне сделали без каких-либо проблем. По заключению генетика.
Разве после этого мог я думать об Оле? Зачем я ей такой нужен? Она нормальный человек, конечно, хочет детей, семью. Я и сам всегда считал, что семья без детей ненастоящая и не может быть счастливой.
Приказал себе не думать о ней.
