– Богданов помолчал, потом взглянул на нее. – И что же вы думаете?
– Что?
– Они совпали с отпечатками Вани Божукова, жениха Тыртычной.
– То есть Герман – это он и есть? – Ульяна на мгновение потеряла дар речи.
– Вот посмотрите! – Богданов вытащил из принтера напечатанный лист и протянул ей.
Она взглянула на юное, мальчишеское лицо и протестующе отстранилась:
– Да нет! Это не он. Никакая трудная жизнь не может так невероятно изменить человека.
– Э-хе-хе, – устало крякнул Богданов. – Вот и не мудрено, что ни Елена Петровна, ни Гуров его не узнали.
– Вы не поверите. – Ульяна склонила голову. – Мне его жалко.
– А вот жалеть не надо. У каждого из нас такая жизнь, которую мы заслужили. Божуков после своей первой ходки за избиение Гурова имел еще несколько сроков и большую часть жизни провел в тюрьме. В последний раз освободился меньше года назад.
– Но Дюков-то каков! – возмутилась Ульяна.
– А что Дюков? – заинтересовался Богданов.
– Куда он смотрел? Почему не проверил, когда принимал на работу?
– Ну, знаете… Если каждого разнорабочего проверять, то можно остаться без персонала.
В других местах без документов берут.
– Что-нибудь еще кроме поддельных документов нашли?
– Разумеется, – сказав лишь одно слово, Богданов замолчал.
– Как же я ненавижу эту вашу манеру! – взорвалась Ульяна.
– Не понял?
– Сказать только часть и потом глубокомысленно замолчать.
– Простите, я не нарочно. – Реабилитируясь, он продолжил: – В ящике для инструментов мы обнаружили стропу – стальной тросик с двумя карабинами.
– Ого!
– Если предположить, что им убили Гурову, то это именно то, о чем говорил судмедэксперт. Усачев уже отдал его на экспертизу.
– Когда будут результаты?
– Ближе к вечеру. – Богданов подошел к Ульяне и подал ей руку, предлагая встать. – Теперь мы идем в допросную. Задержанный ждет нас там.
Они вошли в камеру, но сидевший за столом человек даже не обернулся.
– Ну что, Божуков? – Богданов заговорил с порога и закончил фразу, когда уселся на стул напротив задержанного: – Осознал всю тяжесть содеянного?
Ульяна присела в стороне и сосредоточенно замерла.
– Прошу не называть меня Божуковым. Для меня привычнее Герман.
– Герман так Герман. Мне все едино, – легко согласился следователь. – Ответь на один вопрос: зачем притворялся глухонемым?
Герман стащил с головы кепку и, не поднимая глаз, ответил:
– А чтобы не приставали и меньше расспрашивали, кто да откуда.
Ульяна присмотрелась и заметила на его голове под короткими волосами множество шрамов.
